Когда я поела, самая старая из «принимающей комиссии» достала и бережно развернула платок. В платке обнаружился черный от времени серебряный кокошник, к счастью, невысокий.

– Это колдунский убор, – торжественно сказала старуха. – Мы дарим его тебе.

Кокошник водрузили прямо поверх платка. И поднесли металлическое зеркало. Ничего так из меня получилась русско-индейская красавица. Ржаво-белые полосатые одежды, дикое количество золота, и поверх этого – нечищеный кокошник.

С улицы донесся слитный грохот тамтамов.

– Пора, – сказали старухи. – Жених ждет.

Поддерживая под руки, меня вывели на улицу. Земля была застелена белым полотном: невесте нельзя касаться почвы до ночи с мужем. Тут же стояли носилки с деревянным троном и ждали восемь дюжих индейцев. Мой папа и Крис, стоявшие в сторонке, вылупились на меня и явно с трудом сдерживали хохот. Нечего смеяться, посмотрела бы я на них в наряде хотя бы индейского вельможи, молчу про царя. А то им хорошо, они ограничились чистым и отглаженным камуфляжем, ну, еще побрились.

Пока меня с соблюдением всех церемоний усаживали, мои служанки успели переодеться – в платья из шерсти красных кобыл. Санте-то оно было к лицу, а вот рыжие Моника и Дженни выглядели излишне румяными, если не сказать больше.

Надо сказать, что ехать на деревянном стуле, который несут восемь мужиков, – удовольствие ниже среднего. Они шли в ногу, трясло не сильно, но верхом и то было бы лучше. Под носилками, точно между рабами, топала Василиса, которую никто не звал, но которая решила, что без нее никак. И правда, как же без нее, если там уже рубят мясо, а она не завтракала?

В ста метрах от палатки нас ждали Кер, Тан и Гай Верона, в одежде индейских слуг за плату – плащи, рубахи, штаны по колено и сапоги без деревянных подошв. Слугам нельзя топать, это может раздражать господина. Кер и Тан были при оружии – расписанных яркими красками топориках на длинной ручке. Держа эти топорики двумя руками, они пошли впереди процессии. Папа с Крисом как-то естественно притерлись к ним, мол, попробуйте нас прогнать. Гай Верона присоединился к женщинам, которые шли позади носилок. Старухи по шестеро семенили с боков.

Все пространство перед царским шатром было застелено полотном. На нем уже стояли столы, скамьи, мельтешили рабы и рабыни, расставляя еду и кувшины. Слева горели костры, оттуда доносился удушливый запах свежей крови и жареного мяса. Василиса аппетитно облизнулась, оглянулась на меня и тихонечко удалилась в ту сторону.

Из шатра вышел Патрик в окружении старейшин. Лицевой щиток со своего шлема-короны он снял и был не голый, а в юбочке а-ля Древний Египет, только в складочку. Новшество?