У Августа чуть дрогнули уголки губ: и он вспомнил.

Три шотландца принесли сундук с подарками для царя и его ближайшего окружения. От имени Августа царю преподнесли… золотой пистолет. Да-да, запрещенное оружие. Но ведь отказаться невозможно. Вот так и происходит легализация огнестрела. Сначала царь, потом его гвардия, а там, глядишь, через двадцать лет мужики в деревнях будут ходить на охоту с нормальными винтовками, а не с луками и рогатинами.

После официальных послов к нашему помосту потянулся народ. Горка подношений росла с какой-то нечеловеческой скоростью. Утварь, оружие, циновки, упряжь, украшения, полотно и шкуры, даже походный шатер…

– Я музей открою в Пиблс, – едва разжимая губы, произнес Август. – Современный индейский быт. Ты как?

– Без вариантов. Лучшее применение для этого барахла.

– Это сейчас барахло. Через сто лет, когда тут будут небоскребы, оно станет антиквариатом. Мы еще доживем до этого момента.

– Кстати, про антиквариат. Нам в школе историк говорил, что двуручный меч не носили за спиной, это выдумка позднейших времен, когда все забыли, как им пользоваться.

– Он скорее прав, чем не прав. Двуручный меч, в принципе, вооружение пехотинца. На марше двуручник несли на плече, возможно, и за спиной, но это под вопросом. На лошади мечи, бывало, возили – притороченными к седлу. Разумеется, его нельзя было мгновенно выхватить и вступить в бой. Но это нормально. Двуручник – предмет довольно узкого назначения, его не использовали в качестве уличного или в качестве оружия первой реакции.

– Тем не менее, ты ехал верхом и вез меч за спиной. Ручаюсь, ты и выхватить его сумел бы.

– Сумел бы, – согласился Август. – Делла, я ведь не обещал полной аутентичности. Почему бы мне для вящего пафоса не позволить себе небольшую показуху?

Гремели тамтамы. Ныла волынка. К полудню я перестала соображать от адского шума, головной боли, тошноты и невозможности изменить позу. И тут царь встал и объявил о начале свадебного пира. Тамтамы с волынкой заткнулись, индейцы с ревом ломанулись к столам. В толпе между ногами ловко проскочила Василиса. С мясом. Она вильнула нам хвостом и исчезла за шатрами.

– Это уже третий кусок, – сказала я обеспокоенно. – И тоже на полтора-два десятка кило.

– Да-да, – сказал Патрик. – Куда ей столько?

– Почему только ей? – удивился Август. – У нее стая есть, всех кормить надо, вот она и добывает.

– Стая? Я думал, у тебя здесь только одна собака.

– Ты думаешь, собаки включают в свою стаю только собак?

– Гм. А если ей выдать сразу целую тушу, что будет?

– Спрячет и пойдет смотреть, что еще можно спереть.