Я только глаза закрыла.

– Джеймс обучил меня некоторым техникам. Как ни странно, от них стало только хуже. Я поработал над собой, пока летел сюда, и получил два приступа просто от того, что слишком живо вообразил себе картину, вызывающую панику.

– Август, а ты уверен, что мне стоит жить с тобой под одной крышей? Ты ж не сможешь.

– Почему? Смогу. У нас ведь нет необходимости ни проводить долгое время наедине друг с другом, ни жить в тесном физическом контакте.

– Послушай, но ты мне как-то говорил, что рано или поздно тебя вынудят жениться. Твоя семья не знает, что ты не можешь? Или…

– Или. Скотт полагает, что это дурь. Маме я по понятным причинам ничего не говорил. Отец считает, что все можно устроить красиво, никого не травмируя. У меня такая работа, что бывают долгие командировки. Нет никакой сложности в том, чтобы устроить себе такой выезд в опасное время. Допустим, на Тварь или даже в Куашнару. На шесть-семь месяцев. С таким расчетом, чтобы вернуться к родам. Достаточно договориться с врачом, чтобы он счел мое присутствие при родах вредным для роженицы, – и никто ничего не узнает. Этот вариант неплох, но меня коробит от мысли, что я буду, фактически, лгать жене.

– Тем не менее…

– Если меня прижмут как надо – да, это будет тот самый вариант. С той разницей, что моя жена будет знать правду. Может быть, она поймет меня. Может, отношения испортятся, и у меня будут такие же вечные проблемы в семье, какие были у Скотта-старшего. У него по другой причине, но это неважно. Но лгать я не стану.

– Мне кажется, ты излишне драматизируешь свое положение. У тебя столько денег, что найдется миллион желающих стерпеть любые твои недостатки.

– Девушка, которая идет замуж из-за денег, не нужна мне. Я все-таки слишком хорош, чтобы быть чьим-то кошельком.

Я перевернулась на живот, приподнялась на локтях, придерживая плед на груди, чтобы не сверкать голым телом. Слабого света ночника хватало, чтобы видеть лицо Августа. Он лежал затылком на бревнышке, кудрявые волосы разбросаны в художественном беспорядке. Он мягко улыбался, а глаза в полутьме казались черными. Одну руку он заложил за голову. Прошло с полминуты. Август очень осторожно приобнял меня свободной рукой, привлекая к себе.

У меня перехватило дыхание и оборвалось сердце. Август молчал, я не сопротивлялась. Он притянул меня так, что я вынуждена была лечь ему на грудь. Подставила руки под подбородок, чтобы не отводить глаз от его лица. Бедром я практически касалась члена.

– Уже не стесняешься дубовой эрекции?

Я понимаю, грубо. Но мне очень, очень нужно было куда-то сбросить напряжение, разрядить обстановку.