Что ж, особого выбора у меня нет.

* * *

– Так, – только и сказал Август, пролезая под пологом и оглядывая «спальню».

Я изо всех сил молчала. Здесь было тесно, душно и темно. Пол устилали циновки, брошенные на шкуры. Под потолком нервно мигал масляный светильник – ночник. У одной стены лежали два бревнышка – вместо подушек, – у входа притаилось два горшка. С водой и для отходов жизнедеятельности, если вдруг приспичит спросонья, да так, что не останется времени на расшнуровку полога. Основные-то горшки, как полагается, стояли в закутке снаружи «спальни». Ширина «спальни» – аккурат в двойной размер Августа. То есть поспать каждому у своего края не получится никак.

Что делать, я не понимала.

– Похоже, тут молодоженам принято ночевать друг на дружке, – обронила я.

Август покивал. Осмотрел «ложе», сказал:

– Начинаю жалеть, что надел килт.

– Почему? Зато у нас теперь есть одеяло.

– Делла, у меня под килтом ничего нет. Так положено.

– В смысле – нет? Того, что должно быть у каждого мужчины, тоже нет? Или ты боишься, что я обнаружу – как раз есть?

– Делла! – аж кашлянул Август.

– Август, ты, кажется, забыл, что я видела тебя голышом. И не раз. Ничего нового я не узнаю. Ты как маленький, честное слово. Я вообще-то замужем была. И знаю, что у мужчин бывает утренняя эрекция. А еще они во сне яйца чешут. Ты чего больше боишься – почесать яйца при мне или утреннего стояка? Или ты боишься, что, когда мы ляжем, у тебя встанет, как встал бы на любое женское тело, оказавшееся в подходящей позиции?

Август потрясенно молчал. Посопел, потом решительно лег на спину, поправил под затылком бревно. Приподнялся, снял килт и расправил его, приготовившись накрыть меня вместе с собой. При этом он все время ухитрялся занять такую позицию, что его «хозяйство» оказывалось скрытым рукой или ногой.

– Действительно, чего я стесняюсь? Ты о мужской физиологии знаешь не меньше, чем я о женской. Физиология у всех одинаковая. Но, Делла, твой цинизм уже…

– Это не цинизм, а обычный медицинский юмор, – перебила я и полезла вперед. Я аккуратно, стараясь не попасть коленом или локтем в нежное место, скользнула вдоль его тела, легла рядом. Мои голые ноги соприкоснулись с его бедрами, Август приглушенно выругался. Я боком ощутила – ага, оно. – Десять секунд, полет нормальный. А ничего, быстрая у тебя реакция… Закрой глаза и думай об Англии.

Август ловко обмотал меня килтом, затолкал край между нами, отделив таким образом меня от своей «физиологической» реакции. Потом отнял у меня бревнышко и вместо него просунул руку под голову, вместо подушки.