– Это было до или после вашего признания в неверности?

Энрике остановился и замолчал. Взгляд его черных глаз скользил по верхушкам деревьев, и я все яснее видела на его челе неуловимый знак. Особенный.

Как жаль, ну почему именно сейчас?

– После. Я сказал ей всю правду. Вам интересно, что она ответила? Она ответила, что ей не в чем упрекнуть мою подругу. Они знакомы, и Мария, оказывается, всегда думала: если я изменю ей, то лучше бы с этой женщиной. Она сказала, что любой жене непереносимо узнавать, что муж променял ее на девку, которая во всем хуже обманутой супруги. Совсем иное дело, если любовница во всем превосходит жену, а жена не завистлива. Я удивился, но ответил, что не во всем. Мария красивее, и у нее мягче нрав. И это тоже чистая правда. Моей подруге с ее характером следовало бы родиться мужчиной. Хотя сердце у нее бесконечно женское.

Зачем-то он нерешительно переступил с ноги на ногу, потом весело улыбнулся:

– Сегодня и завтра у нас хлопоты, а послезавтра мы хотели бы видеть вас в нашем доме. Если вы найдете для нас немного времени.

А я не нашла в себе сил ответить ему вежливой улыбкой.

– Берегите себя, Энрике. Вам грозит смертельная опасность. Постарайтесь несколько дней не выходить из дома.

Сама не знаю, как мне удалось это сказать. Словно бы я нарушила некий молчаливый уговор с Судьбой, выдав ему ее планы. Словно я совершила некое святотатство, дав человеку слабенький шанс.

– Спасибо, – серьезно ответил он.

Я попрощалась кивком и быстро пошла в поместье.

Надо позвонить Весте. Пусть на ночь усилит охрану. И внутри дома тоже.

А то мало ли, мамаша на прощание удавит сына-предателя подушкой.

С нее станется.

* * *

– Делла… – Голос Весты был хриплым, дыхание запаленным. – Делла, я не знаю, что делать. Я только что выбралась, но, кажется, поздно. Они уже уехали.

– Кто?

– Вальдесы. Все. Вся семья, с детьми.

– Погоди, должна была уехать только мамаша.

– Да. И машину с багажом готовили строго для нее. А потом… Делла, я знаю, ты меня порвешь, и будешь права. Короче, я очнулась в подвале, связанная по рукам и ногам, с мордой, заклеенной липкой лентой, и между двумя трупами. На самом деле, если б меня не догадались бросить между трупами, хрен бы я выбралась…