– Я поручу тебя ей. У тебя будет все, что действительно нужно – для ума, души и тела. Но у тебя не будет ни малейшей возможности выйти за рамки назначенного тебе поведения. Ты сможешь попросить, чтобы тебя обучили каллиграфии и китайскому – но ты не сможешь выпить ни капли вина.

– Слушай, а может, ты прямо сейчас это сделаешь? – искренне удивляется Нина. – А то у меня есть идеи, с ними бы надо поработать, и Сонно – отличное место. Опять же, китайская леди-босс – это запредельно круто, это вдохновляет.

Я ненавижу ее. Поднимаю левую руку, говорю в браслет:

– Баба Лиза, у вас один лишний пассажир. Буйный. На Сонно сдадите ее с рук на руки Ю Линь. Я напишу ей и проинструктирую. Когда доставите, вернитесь на Землю, потому что у пассажира еще ребенок, две собаки и куча специфической аппаратуры, без которой обойтись нельзя.

Нина смотрит на меня так, будто я спасла ей жизнь.

А может, на самом деле спасла?

Одно знаю: очень удобно иметь под рукой планету, куда можно отправить тех, кто тебе дорог.

* * *

– Удивительная страна, – сказал Энрике. – Здесь как будто всегда осень.

Нашел чему удивляться. Я вот удивилась, что он сравнил шотландский июль с осенью – потому что в Золотом Мехико так выглядела зима.

– Но должен признать, в этой постоянной осени есть свое очарование, своя романтика.

Мы медленно шли вдоль реки по направлению к руинам баронского замка. Честно говоря, у меня не было желания встречаться с Энрике. С куда большей охотой я поболтала бы с Марией. Пожалуй, ее религиозность была бы кстати в моем нынешнем настроении. Когда переживаешь чью-то смерть, разговоры о Боге помогают справиться с горем. Начинает казаться, что люди не умерли, а просто куда-то переехали. Да, навсегда. Да, в другой мир. Но так легко представить, что этот «другой мир» – просто недоступная планета, этакий монастырь, и им там комфортнее, не нужно за них беспокоиться, у них все хорошо, а придет время – и ты к ним поедешь…

Энрике не интересовался, хочу ли я с ним встречаться. Он позвонил и сказал, что волею судеб оказался в Пиблс, у него выдался ничем не занятый час, и он хотел бы поговорить со мной. Ему есть что сказать мне, и он надеется, меня порадуют новости. Я не особо сопротивлялась.

Мы встретились у старого моста и пошли направо по тропинке. Я почти все время молчала, Энрике ограничился несколькими банальностями вроде замечаний о погоде и местных нравах; то и другое ему скорее нравилось, чем нет, и уж точно он переменил свое неблагоприятное мнение о Шотландии, сложившееся поначалу.

– Признаться, поначалу я был шокирован. Холодно, ветер, дождь – и это ваше лето?! Странные люди… Я не сразу понял: а ведь именно такой я и представлял себе Землю в детстве. Стылой и отчужденной, высокомерной и насмешливой. И удивительное дело: я скоро привык и даже нахожу эту страну привлекательной. Пожалуй, даже более привлекательной, нежели древняя Мексика, которая почему-то не произвела на меня впечатления.