– А знаешь, с пастой этот соус очень даже ничего!

– Ловко ты от темы уходишь.

– Радха, ты просто неразборчивая. Нас всех учили жрать все подряд, так ты пошла дальше. Тебе в сексе нравятся только самые базовые ощущения. А я зависима от тембра голоса, от запаха, от фактуры волос и кожи, от веса. И когда эти параметры меняются в течение одной ночи, я, например, прихожу в бешенство. У меня бывший как-то между сессиями сходил в душ и зачем-то набрызгался парфюмерией. Пришел с мокрыми волосами и воняющий мятой. Ну и испортил весь кайф. А потом, главное, меня же и обвинил в холодности.

– У-у, – уважительно протянула Радха, – тогда беру назад свой упрек в ханжестве. Я чего, я понимаю. Я, скажу тебе по секрету, так и не научилась равнодушию к еде. При нужде сожру что угодно, но только при острой нужде. А так лучше поголодаю.

Я с хрустом откусила перчик. Не грунтовый, само собой, аромата почти нет, да и сока маловато, но есть можно.

– Странно, что ты с такими запросами боялась Энстона.

– Ха. Это разные вещи. Я признаю за мужиком право на насилие, но не признаю права на садизм. Пару раз в челюсть мужику я тоже прощу, может, потому, что сама могу уделать его как бог черепаху. А вот плеть – это лишнее…

Я молча доедала ужин. Радха насмотрелась на меня и решила тоже попробовать. Несколько минут прошли в блаженном молчании. Я гадала, выключат ли нам на ночь свет – в темноте Радха перестанет понимать, что я говорю, и заткнется. А то как бы ей не пришло в голову болтать всю ночь.

– Интересно, зачем они сунули нас в одну камеру? – изрекла Радха. – По-моему, безумие. Двух самых опасных хищниц – в одну камеру. Я бы разделила.

– Кое-кто решил, что я была чересчур заинтересована в жизни Вальдеса.

– А-а, вот оно что. И, конечно, не упустишь случая придушить его убийцу. Убийца, понятно, окажет сопротивление, а когда драка достигнет апогея, ворвутся охранники и разведут нас по разным углам. В результате завтра мы обе будем ослабленные. Глупый расчет.

А я сообразила, для чего Павлов рассказал историю про попугая и войлочные тапки. И удивилась: неужели он тоже считал, что я влюблена в Энрике? Да черт его разберет, что он считал…

– Кстати, Вальдес умер.

– Туда ему и дорога.

– Личные счеты? – уточнила я равнодушно.

– У тебя тоже. Если ты не конченая сука.

Понимаю, чего уж тут не понять.

– Кто?

– Шерман Аленс.

Я уже слышала это имя, только мне оно ничего не говорило. Если Радха назовет эльдорадский псевдоним Аленса… Пусть это будет кто-то, с кем я не работала.