– Еще бы, – Радха скривилась. – Ты не жила в Эльдорадо, как я. Впрочем, непонятно, кому еще больше повезло… Ты же бывала в «загородной резиденции» Энстона?

– Нет.

Радха хмыкнула.

– Рада за тебя. Нет, без шуток. Чем меньше девок узнали, что там творится, тем лучше. Хорошо, что тебя это не коснулось. А мне вовремя шепнули, что Энстон любит девочек в форменных штанах. Любит специфически. Мне точно не понравится. Ну я и устроила себе практически безвыездную жизнь в Эльдорадо. С помощью Шермана. Ты его знала как Хосе Мигеля Диегоса.

Я прикрыла глаза. Наш резидент в Золотом Мехико. Прекрасный человек. Был.

– Шерман мне был как отец, – продолжала Радха. – Все мы знали, на что идем. Особенно в Эльдорадо. Сегодня ты пьешь кофе на веранде в кафешке Эвы Мендес, а завтра все кончено. Хорошо, если у тебя есть что-нибудь вроде «Энолы Гей». А если нет… Значит, нет. Я никогда не держала при себе яд, кстати. Ну вот еще не хватало, чтобы я делала за врага его работу. Чего это я сама себя ликвидировать буду? Пусть кто-нибудь другой руки марает. И Шерман был такой же. – Она помолчала. – Вальдеса мы завербовали еще при жизни его отца. И мне он сразу не понравился. Мальчик с идеалами. Насколько удобно было работать с Арриньо, насколько же трудно – с Вальдесом. А что меня больше всего беспокоило – Вальдес свои идеалы в книжках вычитал. Они не прошли испытания бедой. У него из всех бедок была только неразделенная любовь к деревенской простушке. Ага, ага, той самой, которая натянула ему нос так качественно, что я заподозрила бы в ней коллегу, даже если не знала бы наверняка, что она землянка. Но ты ж понимаешь – для идеалов это не испытание. Крушения иллюзий не произошло. А посему никто не знает, каким окажется Вальдес в действительности. Это как с певцами. Поет ребенок как ангел, только, пока у него голос на половом созревании не переломается, никаких планов строить нельзя.

Я слушала молча, разглядывая босые пальцы своих ног. Проклятье, будь я поумнее, можно было бы еще что-нибудь на ногти прилепить. Они у меня тонкие, и если сунуть нечто полезное под слой лака – никто и не заметил бы.

– Вальдес и переломался. В один день. В тот день, когда умирающий отец сказал ему, что не отец, а вовсе даже отчим. И что прекрасный Энрике – сын не генерала, а конюха. Вот тут да-а… тут с ним стряслась переоценка ценностей. Вся его слабость вылезла наружу. Он решил, что нипочем не покажет себя сыном конюха. А для этого надо совершить такое деяние, чтоб все обделались. Например, решить вопрос с Землей. Он, конечно, всегда хотел замириться. Но теперь ему пришло в голову, что мириться на условиях, какие предложила Земля, – достойно сына конюха, но не сына генерала. У него глаза, понимаешь ли, открылись – увидел, что на такое мог согласиться только плебей, и он этого не понимал раньше, потому что и был плебей, не задавался целью вести себя как положено аристократу. А аристократ на подачки не соглашается, у него гордость есть… Честно говоря, Шерман тогда сказал, что лучше бы ликвидировать его. Диктатор, помешанный на идее величия Эльдорадо, неуправляемый, нам не нужен. Справимся и с одним Арриньо. Думали, думали – и не успели. Шерман пропал. А через месяц я узнала, что его убил Вальдес. Практически собственными руками. Не-ет, он не потащил его в контрразведку. Работал в подвале собственного дома, с доверенными людьми. Шерман на пытках заговорил. И рассказал то, что Вальдесу нужно было в первую очередь для личного пользования. Вальдес небось и не рассчитывал на такой подарок. Шерман был в группе Грея. Вот тогда Вальдес и узнал все. И про секту, и про Чужих… Я попыталась завалить его – еле ноги унесла. Тогда я настроила Арриньо. Он очень умен и очень дальновиден. Строго говоря, его и настраивать не требовалось, он сам понимал, какую угрозу несет в себе Вальдес. Нам не удалось помешать ему прийти к власти. Но править Вальдесу тоже не удалось. – Она снова помолчала. – Конечно, Шерман знал, что в любой момент может погибнуть. Это разведка. Но тот, кто убивает разведчика, должен быть готов к мести. Мы всегда платим за своих – государству или частнику, неважно. Мстим. Я жалею только, что умер Вальдес легко. Хотелось бы, чтоб мучился неделю, как Шерман. Но тут уж пришлось выбирать, чего я хочу больше…