Через десять секунд я ощутила, как по затылку побежали мурашки. Строевым шагом, ага, по периметру треугольника с вершинами на макушке и за ушами. Кое-как я разделила волосы натрое, две пряди перекинула на грудь, одну оставила сзади. Теоретически антенны могли работать и в пучке, но в пучке они ежили мне кожу. Неприятно.

И хорошо, подумала я, что вчера федералы опоздали. Небось Йен за такой промах устроил своим подчиненным славную порку. Сегодня они будут лететь впереди эха от приказа, мысли угадывать, не то что вовремя выполнять.

Радха следила за мной с легким прищуром.

– Интересно, а у китайцев есть ноу-хау по части волос?

Я уставилась на нее:

– Не поняла.

– Ты ж недавно побывала в Шанхае. Мало ли на что способны тамошние умельцы…

Я рассмеялась:

– Нет, гарроты у меня в волосах нет. Да я все равно плохо с ней работаю.

– Сгодилась бы и мономолекулярная нитка.

Я приподняла брови:

– Ага, и расчесываться в перчатках, чтобы не распахать свои же пальцы? Увольте.

– У меня есть, – вдруг сказала Радха. – Видишь, волосы не путаются? Это из-за ниток. А работать можно и голыми руками, если не натягивать. Просто на скольжении.

Я покачала головой:

– Прости, но тут я тебе не помощница. Хотя мешать не стану.

– Мне нужен кто-то прикрыть спину. Если дернуть не здесь, а в Москве, и снести Даймону башку – ты успеешь спасти ребенка.

– Давай по обстоятельствам?

– Имей в виду.

Нас вывели во двор. Тут-то мы и ахнули: Павлов для транспортировки приготовил самый настоящий лошадиный станок. Из металлических труб. Около станка ожидали четверо солдат. Сам Павлов стоял чуть поодаль, курил вместе с капитаном. Глаза у обоих были одинаково пустыми.

Секундой позже вывели Марию и Весту. Мария билась в руках стражей и требовала, чтобы ей сказали, где дети. Билась здорово, они едва удерживали ее. Подошел Павлов, смерил ее взглядом, спросил, в чем дело.