Гуревич весело рассмеялся. Он сильно изменился. Растолстел, куда-то подевался вечный страх в глазах и сутулые плечи. От него било оптимизмом и бесшабашной удалью. Гуревич верил, что справится с любой проблемой. И ему уже казалось, что он всегда таким был, только раньше скромничал по молодости.

— Вот так и родилась идея. Зачем делать универсального бота? Надо сделать универсальный рой! Смешанный рой, понимаешь? Боты разных серий, разных специальностей. Мы взяли за основу «пятерку» и «трешку». «Трешка» легкая, и мы еще облегчили ее. Ей не нужно самой много двигаться — ее до места работы несли вертолетики. Они сильные, они и пять малявок унесут. «Трешка», как и была, диагност. А у «пятерки» Дед предложил сделать разделение функций. И вот, ты понимаешь, мы набросали модель роя, все, можно подавать заявку на новый проект — и тут Мишка наносит последний удар. То самое, на что намекал, гаденыш. Деду звонят из Москвы и предлагают по-хорошему убраться на пенсию. До сих пор думаю, тот чертов тромб оторвался не случайно. Стресс. Понимаешь, у него вторую мечту из рук вырывали. На этот раз — осуществимую…

Виктор знал, что стресс ни при чем. Случайность. Нелепое совпадение. Дед не отдал бы мечту Мишке, пусть тот был бы хоть тридцать раз директор. И более того: проживи Дед до сегодняшнего дня, Мишка не смог бы развить бурную деятельность по оболваниванию всей страны.

Впрочем, как утверждал Гуревич, отнюдь не всей.

— Я всегда хотел поставить Деду памятник, — сказал Гуревич. — Настоящий. И я сделал это. Знаешь, Вить, у нас, у всей команды, за восемь лет не выскочило ни одной по-настоящему новой идеи. Все идеи — Дедовы. И это здорово. В списке разработчиков он на первой строке. Мы даже черную рамку никогда не ставили. Он с нами. Он живой. Ох, Витя, сколько же было проблем! Но я вспоминал его слова: Гоша, надо мыслить системно. Это моя мантра была. У нас рой — три версии «трешки» и шесть версий «пятерки». У «трешки» и «пятерки» принципиально разные решения в прошивке. И надо было заставить их взаимодействовать. Надо было втолковать «пятерке», зачем необходимо разделение труда! Надо было… Ох! — Гуревич махнул рукой. — И наконец, два с половиной года назад я получил опытную партию. Испытания. Синтетика, мыши, обезьяны. Превосходно. Потом два года на добровольцах. Хотя откуда у меня добровольцы?! Никто их особо не спрашивал, как ты догадываешься. Но моя совесть чиста. Пусть они и зэки, ни один не погиб. Здоровее только стали. Когда я умру, то на небесах буду спокойно смотреть Деду в глаза.