Селеста была стройная, но уже не такая ужасающе худая, как несколько лет назад, когда ее родители развелись, а она заболела булимией. Ее вылечили, и в старших классах школы она вела активную жизнь, расписав свое время по минутам, – возможно для того, чтобы не слишком задумываться о том, кто она такая.

Но все же пару раз за эти годы мы разговаривали о ее матери и наших с ней приключениях после знакомства. Я рассказывал свои истории о том, как мы с Джоан танцевали в «Ундине», когда Хендрикс был в зрительном зале, и разговаривали с Алленом Гинзбергом в Томпкинс-сквер-парке. Я проветрил весь свой багаж воспоминаний старого сноба.

Но в тот день она спросила:

– Ты слышал об оцелотах?

Я кивнул, уже понимая, куда зайдет наш разговор.

– Они небольшие, тело длиной пару футов, и хвост почти такой же длины. У них красивый мех, – рассказывала она. – Они распространены по всей Южной Америке и Мексике. Если я еду куда-нибудь, где есть зоопарк, то проверяю, есть ли там оцелоты. Они есть в Сан-Диего и Цинциннати.

– Оцелоты довольно пугливы, – добавила она. – Разумеется, их становится все меньше, ведь на них охотятся ради красивого меха, и их родные леса вырубают. Но больше всего я интересуюсь марги – родственницей оцелота, очень на него похожей. Ты ведь знаешь про этих диких кошек?

– Они живут и охотятся на деревьях, – сказал я. – Ведут ночной образ жизни, очень осторожны и тоже встречаются все реже.

– Ты знаешь о них, потому что тебе рассказала мама, правда? В вашей молодости. Она ведь знала про это… про своего отца. Ты помнишь, что у него было прозвище «Марги»? Когда мне было двенадцать лет, я стала о них расспрашивать, и бабушка Руфь рассказала мне о дедушке.

Прошлым летом Руфь взяла меня с собой в Мексику. Мы приехали в город, где родился и вырос Антонио Мата. Еще даже живы горожане, которые знали его. Мы специально заехали в Белиз, чтобы посетить тамошний удивительный зоопарк. Он в стороне от побережья и очень просторный. Больше похож на заповедник со всеми животными Центральной Америки, – рассказывала она. – Я долго стояла у вольера марги и наконец, уже в сумерках, увидела дикую кошку на верхних ветках дерева. Вокруг было полно народа, но она смотрела прямо на меня. А потом исчезла.

Селеста замолчала и уставилась в окно.

– Мы катили по поросшей травой равнине в центре острова, клонящееся к закату солнце отбрасывало длинные тени и придавало особое волшебство бесконечной череде магазинов, зданий с вывесками дерматологов и дантистов и площадок с подержанными автомобилями на продажу. Может быть, Трапезунд и был одержим дьяволом, – ни с того ни с сего сказала Селеста, – но на маму он отреагировал, как домашняя кошка на дикую.