Я понял, что Джоан так ей ни о чем и не рассказала.

– Точно, милая, – ответил я, – так оно и было.

Не отрывая глаз от дороги, она левой рукой стащила с плеча блузку. Я увидел островок рыжей шерсти с черным пятном.

– Давно это у тебя?

– Несколько лет. Сначало было просто пятнышко, потом выросла шерсть. Я поняла, что это, как только оно появилось. Сначала я его брила и боялась, что кто-нибудь увидит. Теперь уже не брею.

Я смотрел на ее профиль, стараясь разглядеть в ее лице кошачьи черты. Она покосилась на меня, и на секунду ее глаза и впрямь засветились.

– Когда я познакомился с твоей матерью, у нее тоже было такое пятно. Ей пришлось избавиться от него электролизом. Это очень болезненно.

– Мама никогда сама о таких вещах не рассказывает. Когда это пятно у меня появилось, я спросила ее, что это такое. Она очень коротко упомянула о своем отце, а потом рассказала мне о лазерном лечении.

– Но ты не захотела его удалить?

– Я хочу сохранить память. И может быть, что-нибудь понять.

Некоторое время мы ехали молча. Затем Селеста сказала:

– Когда вы встретились, она была всего на несколько лет старше, чем я теперь. Что она знала?

– Тогда она только что поняла, что случилось с ней и ее братом Луи. Она сердилась на свою мать за то, что она не смогла рассказать ей больше. Но я думаю, Руфь тогда еще просто не оправилась от потрясения. И твоя мама тоже. Может быть, поэтому они так увлеклись своей работой.

– Вот, посмотри. – Она указала на папку, втиснутую между нашими сиденьями.

В папке были фотографии. На первых снимках был ее дед, Антонио Мата. Худой, напряженно выпрямившийся юноша. Кажется, лицо его и голова были немного вытянуты вперед. Но возможно, я это видел только оттого, что обо всем знал. На одной фотографии он был в каком-то мексиканском доме с группой молодежи: в одной из девушек я узнал Фриду Кало. На другом снимке Антонио Мата, без пиджака, в одной рубашке, писал картину.

Я уже видел эти фотографии, Джоан показывала их мне, когда мы только что познакомились. Там был снимок Антонио Мата и Руфи, матери Джоан, которую я однажды видел. Красивая пара. Руфь была в шортах и мужской рубашке.

После исчезновения мужа Руфь закончила Колумбийскую юридическую школу, вышла замуж за правозащитника Гарри Розена и стала юридическим консультантом «Эмнести Интернешнл».

– Посмотри на следующую, – сказала Селеста.

Этого снимка я не видел. Антонио Мата лежал, вытянувшись на ветке дерева и смотрел в камеру кошачьими глазами.

– И на эту.