Господи! Это же прямо здесь!

Сочленение мифа и реальности потрясло Мартена.

Раз так, то вовсе не случайно меня завораживает персонаж «Одиссеи». Он пристал к этому острову.

Остров Святой Маргариты мог быть тем самым островом Огигия, обиталищем нимфы Калипсо!

139

Остров Святой Маргариты благоухает лавандой. Старая пещера под скалой не привлекает внимания четверых людей, бредущих мимо с озабоченным видом. Им нет дела и до древнего куска древесины, настоящей окаменелости – остатка древнего корабля, разбившегося здесь более двух с половиной тысяч лет тому назад.

Наташа и ее мать ведут журналистов к корпусу гебефреников.

Там они видят только больных в почти вегетативном состоянии.

Топ-модель останавливает Лукрецию и Исидора перед больным со слюнявым ртом, с красным глазом, в шапочке, из-под которой торчат провода. Часть из них исчезают в глубине накрытого белой тканью шкафа. Перед пациентом монитор компьютера и уйма всевозможной электроники. Внезапно монитор загорается, и в его центре появляется надпись:

«Это я: Никто».

Журналисты силятся понять. Возможно ли, чтобы вина лежала на «этом»? На неподвижном инвалиде, даже не спрятанном в отдельной палате?

До Исидора немедленно доходит, что перед ними не только совершеннейший камуфляж, но и прочнейшее алиби. Кому придет в голову подозревать неподвижное существо?

И это убийца? Его не посадишь в тюрьму, он и так узник наихудшей темницы – собственного тела. Ему не грозит никакая кара, ибо он и так понес ужаснейшее из наказаний.

Этот человек в пижаме, весь утыканный датчиками, может совершать страшнейшие преступления, и никто не причинит ему за это больших страданий, чем он и так испытывает.

Исидор Каценберг понимает, почему доктор Финчер выбрал именно этого больного, доверив ему стимулирование своего мозга.