Обращенные на нее взгляды пронзают ее, как стрелы.

Я умираю.

Нет, умереть – это гораздо лучше. У смерти нет последствий. Труп редко вызывает смех. В худшем случае он жалок. Сотни людей здесь и еще миллионы телезрителей удивляются: «Чего она ждет, почему не смешит нас?»

Я больше не существую.

На меня смотрят только для того, чтобы убедиться, что меня нет, – ужаснейшее чувство, какое я когда-либо испытывала.

В конце концов, даже в то 1 апреля, устроенное Мари-Анж, я была смешна только прыщавым девчонкам.

А здесь тысячи, нет, миллионы глаз…

Я умираю.

Что будет дальше?

Мне хочется пошевелиться, но никак не получается.