Гремит единодушная овация.

Исидор и Лукреция никак не выйдут из столбняка, так им легче пережить это страшное мгновение. Сердца у обоих готовы выскочить из грудной клетки, оба задыхаются.

Лукреция хватает и сильно стискивает руку Исидора.

– Я думал, что сейчас умру, – признается без затей он.

А мне показалось, что это рождение.

– Американский комик Энди Кауфман так уже пробовал в семидесятых: минута полного молчания, без слов и мимики. У него получилось. В такой обстановке это был единственный выход, – лепечет Исидор как в бреду.

– Бросьте делать вид, что все предусмотрели, не прикрывайтесь авторитетами. У нас была паника, она нас и спасла. Мы ничего не сделали, и это оказалось правильнее всего. А я заорала, потому что…

Потому что снова пережила свой первый провал, повлекший все последующие.

– Потому что…

– Потому что ожидание было невыносимым.

Они решают досмотреть представление из-за кулис.

Остальные комики смотрят на них со смесью страха и недоверия.

Лучше не спрашивать, какого они мнения о нашем выступлении.

Они садятся и смотрят на экран.

Стефан Крауз возвращается на сцену и объявляет неожиданный номер.

– Встречайте друга, коллегу, а главное, крупного продюсера. Приветствуем брата Циклопа собственной персоной: Тадеуш Возняк!

На Тадеуше розовый костюм и галстук-бабочка цвета фуксии. В знак приветствия он прикрывает тремя пальцами правый глаз.