Вот тогда демон и вырвался наружу.

– Слушай меня внимательно, ты, мерзкий гаденыш, – прошипел он. – Если ты думаешь, что я буду называть какого-то ниггера «мистер», то здорово ошибаешься. Имя?

– Н-н-нельсон, – промямлил Невилл.

Демон посмеялся над его заиканием, заставил извиниться, обращаться к нему «мэм» и только после этого соединил. К тому моменту Невилл уже не хотел говорить с дедушкой. Да и вообще ни с кем.

– Почему тогда трубку не бросил? – спросил Кертис. – Ну, когда говорил с той операторшей, не с дедушкой, конечно.

– Не смог. Это невежливо.

– А она с тобой вежливо разговаривала? Да и что бы она тебе сделала? Она же в другом штате.

– Зато в одном штате с дедушкой. Представляешь, если бы она со злости нажаловалась другим операторам? Думаешь, до него бы потом хоть кто-то дозвонился?

У Кертиса расширились глаза.

– Они не могут так сделать!

– Это же Миссисипи, дурак. Они там все могут.

Хорас, шагавший рядом, поддержал Невилла.

– Мне папа тоже рассказывал, как в каком-то городе на Юге негры решили устроить марш за избирательные права. Так местная дорожная служба перекрыла дороги, ведущие из района, где жили темнокожие. По сравнению с этим отключить кому-то телефон – раз плюнуть.

– Ну, если бы у меня отключили телефон, я бы судился, – заявил Кертис. Его папа занимался исками по моральному ущербу.

– Судился? – передразнил Невилл. – Да кто бы тебе дал? Ну ты тупой.

– Судиться можно всегда!

– В Миссисипи – нет. Там закон для кого угодно, только не для цветных… Судиться! Скажет тоже… – Невилл поморщился. – Повесят тебя на телефонном столбе, и дело с концом.

– А ты как будто и радуешься!

– Не радуюсь, а думаю головой. Попробуй тоже, вдруг понравится.

В отдалении замаячил яркий желтый навес, к которому они направлялись: там находился магазин комиксов «Белый город». Невилл, все бормоча «судиться!», прибавил шагу и догнал еще двух ребят, совершавших то же паломничество после школы.