Сон потом часто повторялся, особенно когда он о чем-то переживал. Иногда на горке появлялась и его собственная голова.

Сегодня голова Хораса была на месте, а из кучи на него глядели лица Невилла, Кертиса и Реджа, сына преподобного Оксбау.

Магазин уже закрылся. Посетители разошлись, свет почти везде выключен. Такого сна Хорас еще не видел. Он испуганно поглядывал в дальний конец магазина. Там, в темноте, что-то шевелилось и шуршало. Что бы это ни было, Хорас знал: лучше с этим не встречаться. Нужно бежать.

Однако, посмотрев в сторону выхода, он увидел, что дверей нет – только молочно-белые, будто затуманенные окна. Свет снаружи выхватывал два мужских силуэта – на парковке поджидали детективы Берк и Ноубл. Если он разобьет стекло, его тут же поймают.

Главное хорошенько разбежаться и не останавливаться, тогда они не успеют среагировать. Хорас уже приготовился стартовать, но зачем-то оглянулся на головы. Невилл, Кертис и Редж умоляюще смотрели на него. «Не уходи! Не бросай нас!» – словно говорили они.

А темное нечто все приближалась, цокая по проходу между стеллажами с фруктами. Хорас лихорадочно искал, во что бы сложить головы. На полке под прилавком с персиками он увидел плетеную корзинку. Захотел схватить, но она выскользнула. Он наклонился пониже, уперся щекой в прилавок и вслепую шарил рукой.

Лампы погасли совсем. Сверху что-то шевельнулось, и на плечо свалился перезрелый персик. Следом посыпалась вся куча, Хорас от отвращения закричал и стал отползать. Что-то надвигалось на него из темноты, и он прикрыл голову руками. Потом почувствовал, как ему на плечо что-то давит – на оба плеча. Чьи-то сильные руки сжали ему голову и начали откручивать. Голова, как спелый плод, легко отделилась от тела. Хорас закричал и проснулся.

* * *

Когда он вышел к завтраку, родители о чем-то ругались. Мама ни с того ни с сего решила поехать в Нью-Йорк к бабушке на выходные, а папа рассчитывал, что она подменит Виктора Франклина, который уехал в Филадельфию к сестре на свадьбу.

Обычно Хорас не вмешивался. Но раз мама собралась уехать из города в одиночку – а к этому все и шло, – нужно было предупредить, что ее ищет полиция.

Накануне он уже пытался все рассказать. Когда детективы отпустили его, он побежал прямиком домой. Макушка горела, как будто ладони капитана были вымазаны в какой-то кислоте, поэтому Хорас первым делом сунул голову под холодную воду. Жжение сошло, остался зуд, снять который не удавалось ни водой, ни мылом.

Жгло также горло и легкие. За вечер Хорас убедился, что при любой попытке рассказать маме или папе о встрече с полицейскими жжение усиливается. Всего два слова, и мальчика начинал душить кашель. Чем сильнее он хотел что-то рассказать, тем сильнее кашлял, как будто кот, подавившийся шерстью.