– Я вообще-то думал пропустить, но Монтроузу надо о чем-то со мной поговорить, – сказал он. – Мы можем задержаться. Пока меня не будет, с тобой посидит Руби. И не спорь. Знаю, ты думаешь, что уже большой и нянька тебе не нужна, просто я не хочу, чтобы ты оставался дома один.
Хорас и не думал спорить.
Руби подошла к семи. Хорас был рад ей, и не только потому, что боялся сидеть дома в одиночку. Руби ему нравилась. Из старших, если не считать родителей, лишь она воспринимала его потуги в рисовании всерьез: не смеялась, мол, это все глупости, хотя и не хвалила зазря.
– Да, зарабатывать комиксами не просто, и у тебя может ничего не получиться, – говорила она. – Но если это то, чего ты действительно хочешь от жизни, не позволяй никому тебя разубеждать.
Они сидели на кухне, пили шоколад и играли в «Скрэббл»49. Хорас почему-то никак не мог сосредоточиться. Он то проверял, закрыта ли входная дверь, то ходил к окну в гостиной. На третий раз он пропал так надолго, что Руби пришлось его окликнуть, не случилось ли чего.
Хорас вернулся на кухню и заставил себя высидеть спокойно целых десять минут. Потом ему показалось, что кто-то ходит по пожарной лестнице. Он встал, открыл дверь и высунул голову. Никого. В переулке тоже. Наверное.
– Да что с тобой такое? – спросила Руби, когда он опять сел за стол.
Хорас поднял глаза.
– Может, расскажешь?
Хорас вдохнул, выдохнул. Мотнул головой.
Потом посмотрел на доставшиеся ему фишки:
И, Е, Л, О, П, Ц, Я
Он переставил буквы, и получилось:
П-О-Л-И-Ц-Е-Я
Он вдохнул, выдохнул. Руби все еще смотрела на него, и он, не задумываясь, выпалил:
– Можно рассказать тебе секрет?
К концу слова «секрет» подкатил спазм.
– Конечно, рассказывай. Рассказывай все, что хочешь.
Полминуты он ничего не делал, только восстанавливал дыхание. Спазм немного отступил, но не целиком, и Хорас знал, что если начнет говорить, то случится приступ.
Поэтому, не произнеся ни слова, он развернул свои буквы к Руби.