Папа упоминал, что после работы у него кое-какие дела. Тогда Хорас не придал этому значения: он-то думал, что с ним будет Руби. Теперь же стоило представить, как он один поднимается по темной лестнице домой, и фантазия разыгралась вовсю.

Вдруг зазвонил телефон. Хорас подскочил.

Ролло покосился на мальчика и снял трубку.

– «Бакалея Дэнверса», Ролло у аппарата. – Ему что-то ответили, и он потянулся к блокноту. – Да, доставляем. – Записал адрес. – Это дом или квартира?.. Так… Все? Что-то еще?.. Да, конечно… На чье имя будет заказ?.. Алло?..

Ролло, нахмурившись, посмотрел на трубку, потом пожал плечами и повесил ее.

Он вырвал свежеисписанную квитанцию и потянулся за пачкой «Честерфилда». Положил бумагу и сигареты на прилавок.

– Доставишь на Саут-парк-вэй. Оттуда можешь сразу пойти домой. Деньги занесешь завтра.

Хорас посмотрел на пачку сигарет, затем вспомнил про перегоревший фонарь на улице.

– Мистер Ролло, а может…

– А может, что? – строго спросил Ролло.

Хорас поднял руку к голове, почесал.

– Ничего, – сказал он.

* * *

Спустя пятнадцать минут он остановился под фонарем свериться с адресом на квитанции. Слева через дорогу тянулся обширный парк имени Вашингтона, давший название району. Из-за деревьев проглядывали редкие фонари, но в основном там было темно: такое впечатление, что стоишь на берегу огромного черного озера.

Но не темный парк беспокоил Хораса. Убирая бумажку в карман, он снова оглянулся на тротуар, внимательно разглядывая бордюр у припаркованных автомобилей.

Как и десять раз до этого, ничего там не было.

Хорас шел дальше, бегло рассматривая номера на узеньких таунхаусах. Нужный дом нашелся в конце квартала. Номер был нарисован краской на фанерном щите, который загораживал входную дверь. На том же щите висело уведомление о сносе. Может, Ролло не так расслышал или записал? Однако покалывание в макушке указывало обратное.

С тихим хлопком лопнул фонарь, под которым совсем недавно стоял Хорас. Мальчик повернулся на звук, машинально глядя на бордюр. Опять ничего. Зачесалась голова, на мгновение в глазах поплыло, а когда прояснилось, в темноте заалел чей-то глаз.

Нет, не глаз – огонек сигары. Под фонарем стоял капитан Ланкастер; его суровое лицо окутывал дым, подсвеченный красным.