– Это касается не всех, – говорю. – Он просто нас предупредил.

– Дело не в нем, – спорит Чарльз. – Это ты не хочешь, чтобы у нас появился кто-то еще. Почему охотиться всегда должен только я? Почему мы всегда едим девушек, которых я привожу домой, вместе? А как же твои друзья? Ах, да, забыл, у тебя же их нет.

Я непроизвольно издаю звук, похожий на шипение воздуха, выпускаемого из воздушного шарика.

– Я не могу… – начинаю я, потом делаю глубокий вдох и начинаю заново: – Когда я хожу одна по торговому центру, другие девочки ходят с мамами. Когда-то я ходила к игровым автоматам, но парни, которые там сидят, не желают со мной даже разговаривать. Им не интересны девочки, по крайней мере моего возраста. Это ты у нас можешь выходить в свет один. Это ты можешь притворяться, будто молодо выглядишь, а я для них – просто ребенок.

– Слушай, – говорит Чарльз, – ты же знаешь, я о тебе беспокоюсь. Я пытаюсь быть хорошим братом. Привожу девчонок на эти дурацкие ужины и усаживаю здесь, как плюшевых мишек, пока ты разливаешь по чашкам игрушечный чай. Все, чего я прошу, это чтобы сегодня было по-другому, Дженни. Только сегодня. Ради меня.

– Ладно.

Я разворачиваюсь и выхожу в столовую. Потом резко останавливаюсь – так резко, что Чарльз, идущий следом, чуть не врезается мне в спину. Не обладай он такой хорошей реакцией, точно бы врезался.

Ты сидишь на своем месте, и я думаю о том, что Чарльз сказал по поводу этих чаепитий. Ты держишься строго, будто кукла с красными кружками на щеках, нарисованными краской. Рядом с тобой стоит мистер Дюшан, его рука покоится на спинке твоего стула. Завидев нас, он улыбается.

– Здравствуйте, дети, – говорит он.

5. В каждой вечеринке должен быть элемент неожиданности, который сделает ее незабываемой. Подумайте о фондю!

– Мы как раз приготовили для вас место, – говорю я, хотя на самом деле это место предназначалось для твоей подруги.

Он смеется, очевидно, не веря, и проводит пальцем по пыли на подоконнике.

– К сожалению, я уже поел.

– О, – говорю я, но быстро вспоминаю о манерах: – Как ваши дела?

Он снисходительно улыбается.

– Благодарю, очень хорошо, за исключением одного. – Затем его поведение меняется, на лице сгущается тьма, и он встает, сжимая твою руку. Ты смотришь на него в ужасе. – За исключением того, что вы должны были принести дань моему хозяину в течение шести месяцев. Я пытался связаться с вами – результата нет. Вы, мои подопечные, меня позорите. Разве этому я вас учил? Я улаживаю все дела хозяина, но не могу справиться с вами – как это выглядит со стороны?