Я смотрю на Чарльза. В его взгляде видна решительность, но не удивление.

– Чарльз? – спрашиваю. – Что за дань?

Он качает головой.

– Шесть девушек, живьем.

Я перевожу взгляд обратно на мистера Дюшана. Он хмурится, будто пытаясь решить какую-то задачку.

– Вы не получили моего сообщения?

– Я получил, – отвечает Чарльз. – И порвал его.

– Это неприемлемо, – говорит мистер Дюшан.

– Ничего не понимаю, – ты вмешиваешься своим тоненьким человеческим голоском. – Что происходит?

Мистер Дюшан поворачивается ко мне.

– Дамы, – произносит он. – Не желаете ли уединиться в гостиной, пока я переговорю с господином Чарльзом наедине?

Я уже знаю, что ты не согласишься. Ты не понимаешь, что предложения уединиться следует принимать всегда. Ты уже начинаешь брызгать слюной, когда я беру тебя за руку. Сжимаю ее немного, и твое лицо белеет.

– Ай! – говоришь ты. – Ай, ты что делаешь с моей рукой?

– Ничего, – отвечаю. – Ничего я не делаю. – Моя мама делала так, когда я плохо себя вела в супермаркете. Она щипала меня на сгибе локтя и сладко улыбалась, так же, как я теперь. Хотя ущипнуть так же сильно, как я, она не могла. – После ужина дамы уходят в гостиную.

Ты смотришь на Чарльза.

– Никуда я не пойду с твоей ненормальной сестрой.

– Я подойду через минуту, – заверяет тебя Чарльз. – Побудь пока с Дженни.

Ты хоть и с шумом, ноя всю дорогу, но выходишь.

В гостиной вся мебель накрыта большими белыми простынями. Так удобнее всего. Когда они забрызгиваются кровью, их можно убрать, отстирать и повесить обратно. Диван похож на большой белый айсберг в окружении льдин поменьше, которые держатся на плаву в темноте. Ты кашляешь и чихаешь – это все от пыли. Здесь есть камин, полный старого пепла, и окна, закрытые фанерой. Я задумываюсь, не начинаешь ли ты понимать, что этот дом явно не совсем нормальный.

Я толкаю тебя на диван и возвращаюсь к двери. Если встать за ней, то можно услышать Чарльза и мистера Дюшана, так, чтобы они меня не видели.