«Тед» спустился на пол и сразу отошел в тень. На фоне слабого света, льющегося откуда-то с другой стороны зала, виден был лишь его стройный силуэт.

Никита стоял у чаши долго. Кажется, несколько минут. Он определенно что-то видел на дне сосуда — глаза его светились неподдельными эмоциями. Наверно, увидел Мечту.

Затем он поднял руку, осторожно, словно боясь ошпариться, опустил ее в чашу. Раздался робкий всплеск. Никита зачерпнул воды в ладонь и брызнул себе на лицо, зажмурившись.

Он успел лишь блаженно улыбнуться, как после первого глотка пива в жаркий летний день. И сразу растаял в воздухе.

Присутствующие ахнули.

— Следующий.

3

3

Когда пришла очередь Натальи, в зале оставались она и Служитель.

Наташа колебалась. Детское возбуждение испарилось — вернулись взрослые сомнения.

Один за другим из зала исчезли ее товарищи. Каждый совершил тот же ритуал, что и Никита Драгунов. Каждый видел в чаше что-то свое — радостное, волнующее, пугающее, недосягаемое. Дмитрий Кожемякин принял свое видение с мудрой усталой улыбкой. Артур смотрел сосредоточенно, скулы его дрожали, стыд и разочарование блестели в глазах. Виновато оглянувшись, он брызнул водой в лицо и был таков.

Стасик стоял дольше всех. Пожалуй, даже дольше первопроходца Никиты. По лицу его будто проходил разлом — правая половина отражала мерцание чаши, а левая закрылась тенью. Стасик боролся. Наташа очень хотела бы знать, на чем раскололась его вечно юная душа, но после посещения Острова, похоже, старый друг уже не будет таким откровенным и непосредственным, как прежде. Да и никто из них не будет прежним.

Кира шагнула легко и просто. Для нее, как и говорил Служитель, причастие было формальностью. Она радостно умылась в чаше и, подмигнув Наташе, исчезла.

Константин, вопреки ожиданиям, не доставил хлопот. Он все сидел и сидел на полу, потирая потертые цепями запястья и щиколотки, исподлобья наблюдая за исчезновением товарищей. Увидев нерешительность Натальи, Константин понял, что пришла его очередь. Нехотя поднялся, подошел к постаменту, не удержавшись от испепеляющего взгляда в сторону Служителя (тому, впрочем, от его гнева не перепало ни жара, ни холода). Алтарь встретил его так же, как и всех остальных. Костя мельком глянул в чашу, обмакнул два пальца и провел ими по лицу сверху вниз. И исчез.

И теперь Ростовцева одна. Точнее, не совсем одна. «Тед Броуди» не сводил с нее глаз, хотя и не торопил. Он все о них знает, ему нет нужды задавать вопросы или понуждать к чему-либо.

— Порядком нагрешил в прошлой жизни, а, Тедди? Или кто ты там?