– Да, – ответила Надя.

Да, потому что она хотела положить конец террору Транавии. Да, потому что чувства между ними были обречены. Да, потому что она планировала уничтожить его и уже поздно что-то менять. Кусочки уже собрались в единую картину. Пути назад нет.

Малахия кивнул.

– Просто ты так много об этом говорила, что мне стало любопытно, – кивнув, сказал он и задрал ее рукав, оголяя темное пятно, которое расползлось уже до локтя. – Но не думаю, что тебе понравится ответ, который мы найдем, – добавил он, глядя ей в глаза из-под длинных темных ресниц.

Он подтянул ноги и скрестил их перед собой на скамье, отчего казалось, что он сейчас упадет.

– Итак, нам известно о Велесе, – начал Малахия. – И он не входит в ваш пантеон, верно?

Он замолчал, ожидая подтверждения. Надя кивнула.

– Хорошо. А еще он павший бог, что бы это ни значило. Твоя сила – это лишь твоя сила, независимо от того, откуда ты изначально ее взяла. Но когда ты призвала силу Велеса в соборе, она ощущалась как-то по-другому?

– Нет. Точно так же, как силы любого из богов.

Склонив голову, Малахия пару секунд рассматривал витраж позади нее. А она с улыбкой наблюдала за любознательным парнем, который обожал головоломки.

– Значит, ты берешь свои силы не от павшего бога, потому что иначе ты бы чувствовала сходство.

– Но больше ничего не остается. Я не ведьма, как Пелагея. Хотя она утверждала, что я беру силы откуда-то еще.

Вот только от кого? Или чего? И если это действительно ее силы, то почему они ощущаются как нечто темное и недосягаемое? Почему Надя не может дотянуться до них?

– Пелагея сказала, что ведьмовские силы и силы священнослужителей ничем не отличаются, но почему тогда они не поддаются мне? И почему они так влияют на меня?

Татуированные линии на его лбу сморщились, когда он хмуро свел брови.

– Божественные силы на вкус как медь и пепел, – пробормотал Малахия.

Он несколько мгновений нежно держал ее руку, испещренную черными венами, что-то рассматривая на ней, а затем перевел взгляд на застывшую Надю. Она накрыла его ладонь второй рукой.

– И разрушенный нимб…

Резким движением он вспорол ей ладонь когтем, отчего Надя вздрогнула и прикусила губу.

– Ты не мог меня спросить, прежде чем делать это?