Ей не нравилось, что он говорил с ней таким тоном. Не Малахии ее судить. Париджахан вновь погладила волосы Рашида, чувствуя, как затекла ее нога.

– Я ничего не делаю, потому что нужна Наде. Мне не хочется оставлять ее с тобой.

– Неудивительно, – признал он. – Но… речь о твоем отце.

Уязвленность и растерянность прозвучали в его голосе невероятно искренне. И Париджахан посмотрела на него.

– У некоторых из нас нет отца, – спокойно продолжил Малахия.

И был прав. Но все намного сложнее, чем ему казалось. Она наговорила того, чего никогда не стоило говорить. Совершала такие поступки, за которые нельзя прощать. И все это время думала, что Траваш отправит по ее следу убийц, и уж точно не ожидала просьб вернуться.

Париджахан закрыла глаза, и Малахия положил голову ей на плечо.

– Некоторым из нас выпадает шанс создать свои собственные семьи, – сказала она. – Не знаю, чем я не угодила судьбе, что она свела меня с парнем-чудовищем, но выбирать не приходится.

Малахия фыркнул.

На несколько минут между ними повисла тишина. Затем он встал и подбросил дров в огонь. Но после этого он не вернулся обратно, а осторожно поднял Надю и перенес ее в палатку, чтобы не дать ей замерзнуть. До Париджахан донеслись их тихие голоса. Позже Малахия вышел на улицу и вновь уселся рядом с ней.

– Иди спать. Я покараулю.

– Мне не хочется править Аколой, – беспомощно прошептала она, не сводя глаз с огня. – И если я останусь здесь, мне не придется этого делать.

Она уткнулась лицом ему в плечо, и Малахия обнял ее одной рукой. Ее пугающий и могущественный друг. Сбегая из дома, она и предположить не могла, что в крошечной калязинской деревушке повстречает Черного Стервятника Транавии. Нервного парнишку, преследуемого солдатами Калязина. Ей не хотелось возвращаться в Аколу. Она не могла.

Сцена VI

Сцена VI

Царевна Екатерина Водянова

Царевна

Екатерина Водянова

Сила, полученная от святых, никогда не срабатывала как надо, и именно этого не понимали транавийцы. Их еретическая магия всегда отзывалась легко, поэтому они и не понимали ту, которая требовала значительных усилий. На лице Серефина отражалось все больше и больше замешательства, пока он наблюдал, как Катя рылась в своем рюкзаке, выкладывая множество вещей.

– Это… – Он поднял пригоршню грибов. – Кровь и кости, зачем тебе czaczepki towcim?