Из задумчивости Надю вырвал яростный шепот Париджахан и Малахии. А через мгновение он развернулся и зашагал прочь. Надя нахмурилась, но аколийка скрестила руки на груди и старательно игнорировала направленные на нее взгляды.

Надя решила отправиться вслед за Малахией в лес. Он не пытался скрыться, и она с легкостью разглядела его высокую фигуру, скользящую между деревьями. А когда добралась до него, он стоял на берегу и смотрел на реку, которая почему-то не покрылась льдом, несмотря на холода.

– Я не хочу говорить об этом, – продолжая злиться, выпалил Малахия, когда она остановилась рядом.

Надя нахмурилась. Он посмотрел на нее, и его взгляд тут же смягчился.

– Ничего… – Малахия замолчал и махнул рукой.

– Плохого? – предположила она.

По лесу разнесся его тихий смех.

– Это слово тебе кажется подходящим?

– Для тебя? Конечно, Малахия.

Его дыхание замирало каждый раз, когда Надя произносила его имя, поэтому она старалась делать это как можно чаще. В такие моменты она задавалась вопросом, помогает ли это и стоит ли напоминать об этой хрупкой нити, связывающей его с человечностью. Но все же решила, что даже если это не имеет особого значения, она все еще могла делать так в оставшееся у них время.

А еще оказалось приятно услышать, что они с Париджахан спорили о чем-то безобидном.

– Ну, – наконец сказала она, – я готова выслушать тебя, если ты хочешь поговорить.

– Тебя беспокоит то, что ты не знаешь, откуда родом и кто твои родители? – спросил Малахия.

Надя задумалась, с чем связан этот вопрос. Она знала, как его беспокоит, что его детские воспоминания стерлись. И как бы ему ни нравилось то чудовище, что пряталось под его кожей, он испытывал легкую обиду из-за того, что потерял их.

Она пожала плечами. Честно говоря, Надя никогда об этом не задумывалась. Да и домом своим всегда считала монастырь. Но сейчас, начав сомневаться во многих из своих убеждений, она поняла, что колеблется. И больше не знает, где ее место. Надя никогда не сможет жить в стенах монастыря, потому что слишком много видела и совершила, и эта мысль пугала ее до ужаса.

И, только поймав любопытный взгляд Малахии, она поняла, что молчание затянулось. Надя никогда не отличалась задумчивостью.

– Нет, – тихо ответила она. – Меня больше беспокоит то, что я не подхожу тем, кого считаю своей семьей.

На мгновение в его глазах мелькнуло замешательство, но затем в них вспыхнул огонек раздражающего самодовольства.

– Потому что я наконец-то убедил тебя в своей правоте? – с притворной невинностью спросил он.

– Да ты и на каплю не прав, – парировала она.