Малахия вздрогнул, словно от удара. Серефин осторожно шагнул вперед и замер перед братом. Тот нервно грыз ногти, а его тело дрожало, будто лишь пара волосков удерживали его от того, чтобы не превратиться в чудовище.

Малахия с трудом сглотнул. А в его светло-голубых глазах застыли слезы.

– Брат, – пробормотал он.

В голосе Малахии слышались сокрушенность и полнейшая опустошенность, а по щекам струились кровавые слезы, которые разрывали остатки души Серефина на куски. Он оказался не так жесток, как ему казалось. И не сможет этого сделать.

Мальчик, стоявший перед ним, был не только Стервятником-предателем, пытавшимся разрушить жизнь Серефина, но и кем-то большим. У Серефина осталось не так много родственников, чтобы вдобавок еще и убить брата, которого практически не знал. Малахия превратил его жизнь в настоящий кошмар, но он не собирался платить за это убийством.

Серефин отпустил рукоять костяного ворьена, висевшего у него на поясе.

– Безусловно, я последний человек, от которого ты хотел бы это слышать, – сказал Серефин. – И честно говоря, я не знаю, как общаться с младшими братьями, но…

Он вздрогнул, когда Малахия стиснул его в объятиях, сотрясаясь от рыданий. Серефин застыл от нахлынувших чувств. Оказалось, он скучал по Малахии и как бы сильно ни презирал и ни ненавидел его, не мог видеть в таком сломленном состоянии.

И в этот момент мир, что он видел левым глазом, вспыхнул и изменился. Медленно и неспешно, перед взором расползлись мрачные тени, а рука Серефина потянулась к рукояти кинжала и вытащила тот из ножен.

«Нет. Я дал тебе достаточно. Ты взял уже достаточно», – подумал Серефин, борясь с собственным телом и стремясь выпустить кинжал.

Он попытался отстраниться от Малахии, чтобы тот увидел, что происходило. Чтобы попытался как-то это остановить. Но Серефин уже не владел своим телом. Он оказался совершенно беспомощным и мог лишь смотреть, что случится дальше. Его рука сильнее стиснула рукоять кинжала.

А вторая обняла Малахию в ответ.

– Прощай, брат, – прошептал он Малахии на ухо.

Мучительно медленно, он слегка отстранился, а в следующее мгновение кинжал вонзился в грудь Малахии. Брат напрягся, и с его губ слетел стон, наполненный болью. Теплая кровь полилась по руке Серефина.

Он сделал шаг назад. Его глаза застилали слезы. Он не желала этого… не хотел убивать Малахию.

Где-то сбоку Надя закричала от боли.

Серефину следовало взять себя в руки. Так больше не могло продолжаться. Он не мог больше так жить. Это стало последней каплей.

Каждый раз, когда Велес или Чирног общались с ним, каждый раз, когда происходило что-то странное и божественное, все начиналось с одного и того же. Его левый глаз начинал болеть, затем из него лилась кровь, а перед взором все расплывалось. Все проблемы связаны с левым глазом.