Но он исчез. А на том месте, где он стоял, осталась лишь лужа крови.
Надя не запомнила, как добралась до подножия горы, потому что последствия того, как ее разорвали на части и собрали вновь, наконец достигли ее. Так что она даже не сразу поняла, что гора раскололась пополам, а ее боги все-таки отвернулись от нее навсегда.
Надя очнулась в теплой сухой постели. Но это стало слабым утешением, когда она свернулась калачиком в надежде защититься от боли потери, которая, судя по всему, не собиралась выпускать ее из своих объятий.
Воздух ощущался как-то неправильно. Что-то основополагающее разлетелось на куски, и теперь мир еще сильнее устремился навстречу хаосу. Потеря богов – всех до единого – ощущалась тяжким грузом, словно мир лишился красок. Все казалось неправильным.
Дверь открылась. А затем раздался вздох Париджахан.
Через мгновение кровать просела, и аколийка легла рядом с ней.
– Я знаю, что ты не спишь, – сказала она.
Надя ничего не ответила. Она сжала пальцы на покрытой шрамом руке и прижала кулак к груди.
– И знаю, что тебе не хочется двигаться до самой смерти. Мне не хочется торопить твое горе.
– Вот и не надо, – перебила Надя, наконец повернувшись к подруге и усаживаясь на кровати.
Темные волосы Париджахан разметались на подушке, а в глазах виднелась усталость.
Париджахан открыла рот, чтобы что-то сказать, но Надя вскинула руку.
– Давай не будем говорить о том, что произошло. Не будем обсуждать, насколько все стало хуже. Я этого не вынесу. Скажи лучше, где мы находимся?
– В деревушке у самого леса Дозвлатеня, на западе. Оказывается, Тачилвник не такая уж и большая часть леса, если не пытается удержать тебя в своих сетях навсегда. Надя, я тоже чувствую это. Какой-то… надлом.
Но Надя покачала головой.
– А где Серефин?
– Никто не знает. Мы нашли Катю, Остию и Рашида… Он в порядке, но сломал запястье. Мы так и не смогли отыскать Кацпера и Серефина.
У Нади не возникло даже тени беспокойства за транавийцев. Серефин убил Малахию. Может, он погиб, когда рушилась гора. Тогда одной проблемой станет меньше.
– Хорошо.