Растерявшись, Кира уж и вовсе не сумела ответить, а помощник капитана продолжала:

– Ты прекрасно можешь поужинать с нами и никого не убить. Знаю-знаю, инопланетный паразит и все такое. – Она хмуро оглядела Киру. – Ты утратила контроль, потому что нумерист Боб сломал тебе нос. От такого кто угодно взорвется. Нет, тебе не следовало пускать в ход шипы. И на сигнал передатчика медуз, скорее всего, тоже не следовало отвечать. Но ты это сделала. Что сделано, то сделано, и довольно об этом. Теперь ты знаешь признаки и проследишь, чтобы такое не повторилось. А сейчас ты просто боишься встретиться лицом к лицу с другими людьми. Вот чего ты боишься.

– Вы ошибаетесь. Вы не понимаете, что…

– Я понимаю вполне достаточно. Ты облажалась, и тебе трудно выйти и поглядеть людям в глаза. Так что же? Худшее, что ты можешь сделать, – прятаться и притворяться, будто ничего не произошло. Хочешь вновь заслужить доверие – выйди, получи по заслугам, и могу тебе гарантировать: за это тебя будут уважать все, даже Фалькони. Нет человека, который не совершал бы ошибок, Кира.

– Но не такие ошибки, – пробормотала Кира. – Вот вы – многих ли закололи?

Лицо Нильсен сделалось строгим, посуровел и голос:

– Думаешь, ты единственная и неповторимая?

– Что-то я больше не видела никого, зараженного инопланетным паразитом.

Оглушительный грохот – Нильсен с размаху хлопнула ладонью по стене. Кира так и подпрыгнула.

– Видишь, все с тобой в порядке, – сказала Нильсен. – Ты же не набросилась на меня. Подумай, Кира. Все лажают. У каждого свои проблемы, с которыми приходится разбираться. Если б ты разула глаза и постаралась увидеть кого-то кроме себя, ты бы это давно поняла. Ты же видела шрамы на руках у Фалькони? Это вовсе не награда за умение избегать ошибок, смею тебя заверить.

– Я… – Кира смолкла, пристыженная.

Нильсен ткнула в нее пальцем:

– И Тригу тоже нелегко пришлось. И Вишалу, и Воробью, и Хва-Йунг. И Грегорович у нас кладезь премудрых решений. – Тон ее не оставлял сомнений в том, что это ирония. – Все, все допускают ошибки. Человек определяется тем, как он разбирается со своими ошибками.

– А как насчет вас?

– Меня? Речь не обо мне. Соберись, Кира. Ты способна на большее. – Нильсен поднялась.

– Подождите… Почему вы беспокоитесь обо мне?

Впервые лицо Нильсен смягчилось – чуть-чуть.

– Потому что так люди и живут. Мы падаем – и мы помогаем друг другу подняться. – Дверь со скрипом отворилась. – Так ты идешь? Пока еда не остыла.

– Да. Иду.

И Кира встала, хоть это далось ей нелегко.