– Кира, многое вышло не так, как мы рассчитывали, но если бы не ты, мы все, с большой вероятностью, были бы уже мертвы. Да, день выдался тяжелый. Да, ты приманила сюда медуз со всех концов Вселенной, и да, мы несемся теперь черт знает куда – и все из-за тебя. – Он выдержал паузу, не сводя с нее глаз. – Но мы живы. Триг жив. Воробей жива. И за это мы благодарны тебе. Так что первый тост – за тебя, Кира.

Поначалу никто не поддержал капитана. Затем Нильсен подняла свой бокал.

– Слушайте, слушайте! – сказала она, и остальные подхватили.

Внезапно на глаза Киры навернулись слезы. Она тоже подняла бокал, кое-как пробормотала слова благодарности. Впервые она не чувствовала себя совсем уж чужой на «Рогатке».

– Но на будущее: больше такого не делай, – добавил Фалькони, садясь.

Послышались смешки.

Кира уставилась на свой бокал. Наполовину полон – не так уж много вина. Она осушила его одним глотком и откинулась к спинке кресла, ожидая, как подействует.

С другого конца камбуза Фалькони подозрительно следил за ней. Она скорчила гримасу, раздосадованная. После нескольких месяцев трезвенности она заслужила право хотя бы на легкое опьянение.

Но не тут-то было. Кроткий Клинок пресек действие алкоголя. Она не смогла бы напиться допьяна, даже если бы захотела.

Как ни глупо, Киру это открытие обозлило.

– Черт бы тебя побрал! – шепнула она.

Никто, даже Кроткий Клинок, не вправе диктовать ей, как распоряжаться собственным телом. Если она захочет сделать татуировку, растолстеть, родить ребенка или еще что-то, она должна сама это решать, черт побери! Лишившись такого выбора, она превращается в рабыню.

В ярости ей захотелось подойти к Фалькони, схватить бутылку и выпить до дна, одним глотком. Бросить вызов. Доказать, что она это может. Но Кира этого не сделала. После всех событий этого долгого дня страшно было даже вообразить, как поведет себя Кроткий Клинок, если Кира напьется. К тому же она вовсе не хотела вырубиться. На самом деле нет.

Поэтому она не попросила налить еще. Лучше сдержаться, посидеть спокойно. Не накликать несчастье. И Кира отметила, что Фалькони, наливая по второму разу всем остальным, ее обошел вниманием. Он понял, что произошло, и за это Кира была ему благодарна, хотя и досадовала немного. Пусть она и представляет собой угрозу, но выбор-то у нее должен быть.

– Кто-нибудь допьет? – спросил Фалькони, поднимая последнюю бутылку. В ней оставалась примерно четверть содержимого.

Хва-Йунг перехватила бутылку:

– Я допью. У меня есть лишние ферменты.

Весь экипаж расхохотался, и Кире стало легче: по крайней мере, про вино больше думать не надо.