5

5

Было уже далеко за полночь, но в кухне собрались все, кроме Воробья и морпехов. Вопреки опасениям Киры, с ней были вполне приветливы, хотя она не могла отделаться от ощущения, что все ее оценивают… и видят ее недостатки. Однако вслух ничего неприятного не было сказано, и про нумериста зашла речь лишь однажды – Триг к чему-то приплел его, а Кира, следуя совету Нильсен, открыто признала свою ошибку. Были проявления участия. Хва-Йунг принесла ей чашку чая, а Вишал предложил:

– Заглянете ко мне завтра? Я выправлю вам нос.

Фалькони фыркнул, на Киру он почти не глядел:

– Чертовски больно будет, если на тебя не действует анестезия.

– Не страшно, – сказала Кира.

Конечно, страшно, но гордость и сознание собственной вины не позволяли в этом признаться.

Все выглядели усталыми, и бо2льшую часть времени в камбузе царило молчание: каждый погружен в собственные мысли, взгляд сосредоточен на дополненной реальности.

Кира как раз приступила к еде, когда, к ее удивлению, прямо перед ней уселись энтрописты. Они перегнулись через стол, лица полны энтузиазма, глаза горят. Близнецы, заключенные в непохожих телах.

– Да? – спросила она.

Веера начала:

– Узница Наварес, мы обнаружили…

– …чрезвычайно интересную вещь. Проходя по станции «Мальперт»…

– …мы наткнулись на останки жути и…

– …сумели взять анализ тканей.

Кира насторожилась:

– О?

Энтрописты дружно вцепились в край стола, пальцы их побелели от напряжения:

– Все это время…