– Твою кочергу, – сказал Эблон и выпрямился, со стоном опершись на ушибленную ногу.

А Илидор ничего не сказал. Просто стоял и смотрел, и глаза его были тусклыми.

Ребра Зуга охватывали металлические скобы – три штуки, как раз на том уровне, где должно находиться сердце, и эти скобы были не панцирем поверх тела – они и были частью тела. Все хорошо видели живо-металлические неразрывные стыки в тех местах, где тело гнома когда-то соединилось, срослось, слилось с этим панцирем. На верхней правой пластине виднелось отверстие вроде тех, через которые механисты заправляли машины, не имевшие голов и не способные пить лаву самостоятельно.

Палбр коснулся рукоятью плеча Зуга, тот понял и не стал выделываться – повернулся. Стальные ребра охватывали и спину, и хребет между ними был заменен стальным штырём, внутри которого наверняка циркулировала лава.

– Он – часть башни, – пробормотал Палбр. – Всего три скобы с трубкой хребта и… Зуг ведёт башню, а она ведёт его. С ума сойти. Это кто додумался так вас связать, чтобы она подчинилась?

Зуг, сопя, отвернулся. Илидор одними губами произнёс имя того, кто додумался их связать и кто связал, и то же имя произнёс Палбр: Жугер.

– Но всего три скобы и кусок хребта, – недоверчиво повторил Илидор. – Вот так просто?

– Всё выглядит простеньким, когда кто-то другой это уже придумал и сделал, – сплюнул Босоног. Лицо его стало наливаться краской. – Ты вот летаешь простенько на двух крылах, ага! И чего, ты в силах для меня такие же сделать, а?

Илидор в задумчивости жевал губу.

– Простенько, – пробурчал Палбр себе под нос. – Тьфу!

– Зна-ачит, – протянул Пылюга и махнул рукой на стену, которую прежде обстукивал Босоног, – если его приволочь к этой стенке, дверка-то и откроется, да?

Зуг попытался отползти, но Эблон уже шагнул к нему и отвязывал веревки. Палбр стал в дверях. Илидор поморщился, но подошел к окнам. Зуг шипел, дрыгал ногами и мотал головой, но Пылюга, держа за локти и отвешивая пинков под зад, доволок его до стены, казавшейся сплошной, и та разъехалась, явив комнатушку с единственным креслом и уймой рычагов. На стенах висело одиннадцать карт, покрупнее и поподробнее тех, которые были прикреплены над графиками в большой комнате.

Эблон, облизывая губы, оглядывал комнатушку. Зуг скрипел зубами.

– Значит, он может отправить нас, куда скажем?

– Мне кажется, он отправит нас туда, куда сам решит.

Зуг тонко захихикал, опустив голову.

– Значит, – Эблон поволок его к окну, – ты собираешь машины. Куда-то их таскаешь.

Илидор молча ткнул пальцем в карту на стене – в то самое место в бывших владениях Масдулага, в ту самую большую пещеру с лавовой рекой в пропасти.