…боги, я ведь любила его. Так же сильно, как ненавидела, когда затягивала шёлковую петлю на своей шее. Так же, как люблю сейчас – когда знаю всё, когда ко мне вернулась отобранная память, когда вернулись отобранные вместе с нею чувства. Люблю остро, почти болезненно, так, что сердце колотится больным метрономом; и, наверное, Питер почувствовал бы в этом чувстве горечь вины, лишь оттенявшую его сладость.

Изо всех своих призрачных сил обвив руками талию Коула, я утыкаюсь лицом в его плечо.

Спустя несколько секунд, которых здесь не существует, он обнимает меня в ответ.

Так мы и застываем – двое на хрустальной грани между временем, черневшим под нашими ногами, и безвременьем; две бесплотные тени прежних себя – повзрослевших детей, когда-то по глупости сломавших жизни себе и другим. Призраки, осознавшие всё слишком поздно, встретившиеся там, где нет понятия «будущее»…

– Что мы теперь будем делать? – наконец спрашиваю я едва слышно. – Ты ведь… скоро…

– Я не могу исчезнуть, пока я здесь. Здесь всё статично. Всё остаётся таким, как есть. Но я тратил силы каждый раз, когда выходил отсюда, и ещё больше – каждый раз, когда взаимодействовал с кем-то или чем-то в реальном мире. Тех сил, что у меня остались… наверное, хватит на то, чтобы выйти в Харлер ещё раз. Совсем ненадолго. А потом я исчезну. – Коул говорит об этом без страха, без сожаления. – Я могу научить тебя. Всему, что умею сам. Чтобы ты помогла себе вместо меня. Если будешь выходить ненадолго, лишь в моменты, когда другой тебе грозит опасность, то избежишь слияния со своим двойником.

…я призрак. Как и он. То, что мы оба поняли свои ошибки, ничего не меняет.

Даже если бы я поверила ему тогда, в самом первом варианте нашей истории, и осталась на Эмайне – это не изменило бы того, что моя мать спилась, а Эш стал чудовищем похуже Питера и развязал войну.

– Что тогда, что теперь… Из-за меня всегда гибли люди. Другие, хорошие люди. И фейри. – Я цепляюсь за ткань его рубашки так, словно иначе провалюсь в океан под моими ногами. – Видимо, мне действительно лучше просто умереть.

– Нет, – голос Коула остаётся тихим, и лишь пальцы зарываются мне в волосы, будто готовясь держать меня, когда я побегу. – Тогда всё, что я делал, я делал напрасно.

– Не напрасно. Мы предотвратим то, чем станет Эш. Предотвратим множество жертв по его и моей вине. По-моему, это стоило того.

– Я хотел спасти тебя. Не его.

– Я знаю. И будь у меня в запасе целая жизнь, мне не хватило бы её, чтобы тебя отблагодарить. – Не отстраняясь, я поднимаю голову. – Но ты не хотел делать это такой ценой.