Мы встроили в пусковой отсек роботизированную руку. Она способна запечатать последний стазисный мешок и загрузить его в последнюю капсулу, которая взлетит по заранее запрограммированному расписанию.

Когда Эмма уходит, я снова выхожу на улицу и смотрю на гряду белых холмов, купающихся в бледно-желтом и белом свете. Этот вид даже не похож на Землю. После сегодняшнего дня это место больше никогда не будет домом. К этому нужно привыкнуть.

– Сэр, – зовет меня Брайтвелл. – Вы готовы?

Не знаю, готов ли я. Я даже не знаю, готов ли кто-нибудь из нас. Но я поворачиваюсь и киваю ей в ответ, после чего захожу в здание стартового комплекса и навсегда покидаю Землю.

Глава 70 Эмма

Глава 70

Эмма

И снова Джеймс стоит надо мной, когда я просыпаюсь. Странно, но здесь, в маленьком медотсеке «Иерихона», мне теплее всего за долгое время. Наконец-то у нас есть энергия для нормального обогрева.

Оцепенение и помрачнение после выхода из стазиса проходит быстро, и я сосредотачиваюсь на комнате. Стены сделаны из твердых пластиковых деталей временных жилищ, белые и стерильные, они частично отражают яркие светодиоды на потолке. На МКС было крайне тесно. «Иерихон» лишь немногим лучше, и на то есть веская причина – Джеймсу и его команде нужен был каждый лишний объем для перевозки населения. Но медицинский отсек – необходимость.

Артур предоставил нам множество технологических инноваций, одной из которых была искусственная гравитация. Технология несовершенна. Я все еще чувствую странное ощущение, когда иду по белому полу, как будто на мне металлические ботинки, которые цепляются за магниты в полу. Но это лучше, чем плыть сквозь коридоры МКС или «Пакс».

Также здесь есть небольшой капитанский мостик размером примерно со спальню, которую я делила с Джеймсом в нашем доме в лагере № 7. Кажется, это было в другой жизни. Дюжина тесных рабочих мест и ширмы закрывают дальнюю стену.

Здесь весь наш командирский экипаж – Григорий, Мин и Идзуми.

Все, кроме Брайтвелл и шестерых ее солдат. Они в грузовом отсеке охраняют Артура.

На экране можно наблюдать Землю под нами. Если бы мы не знали, что планета там, то легко могли бы пропустить ее – настолько там темно. Наша планета сейчас почти полностью находится в тени солнечных ячеек. Мне вспоминается знаменитая фотография Земли как голубого мраморного шара, сделанная командой «Аполлона-17». Эта Земля сейчас мертва. В тусклом свете, огибающем солнечные элементы, я вижу только серые и белые облака, а также белые массивы суши, сверкающие под слабыми лучами света, падающими на них, и голубые океаны, которые медленно замерзают. Белый цвет от суши постепенно переходит на мелководье, превращая его в лед, а затем идет дальше на глубину.