Однако Кун все еще пребывал в сомнении.
– Доктор Харшоу, но если Ларкинское решение – не более чем мальчишеская глупость… в таком случае объясните мне, пожалуйста,
Джубал равнодушно пожал плечами:
– Почести оказывало правительство, вот у него и спрашивайте, а не у меня. Могу только сказать, как воспринял эти почести лично я. Как элементарную вежливость – по отношению к Древнейшим Марса.
– Извините?
– Мистер Кун, эти почести совсем не были отзвуком Ларкинского решения. В некотором, выходящем за рамки всего известного человечеству, смысле, мистер Смит
– Объясните, пожалуйста, – холодно бросил Кун.
– Вернее сказать, не Марс, а все его население. В лице Смита нас посетили Древнейшие Марса. Почести, оказываемые ему, это почести им, так же как и любой причиненный ему вред равносилен вреду, причиненному им. Это верно в самом буквальном – и в то же время чуждом человеческому опыту – смысле. С нашей стороны было весьма благоразумно оказать почести своим соседям – но это благоразумие никак не связано с Ларкинским решением. Ни один человек, обладающий чувством ответственности, никогда не заявлял, что ларкинский прецедент применим к обитаемым планетам, и – осмелюсь предположить – никогда такого не заявит.
Джубал взглянул на потолок, словно взывая к небесам о помощи.
– Могу вас заверить, мистер Кун, что древние правители Марса прекрасно видят, как принимаем мы их посланца. Почести, оказанные – через мистера Смита –
– Если вы, доктор, хотели меня напугать, – холодно пожал плечами Кун, – вы ничуть не преуспели.
– А я и не надеялся. Однако, к величайшему счастью для этой планеты,
Джубал повернулся к Дугласу:
– Господин секретарь, я давно отвык от долгих появлений на люди… и очень устал. Не могли бы мы прерваться? А вы тем временем обдумаете свое решение.