– Да никак они тебя обратили?

– Только не меня! Танцы змейкой вряд ли доставят мне удовольствие, к тому же я не терплю толчею и никогда не позволю каким-то там олухам указывать мне, куда я должен ходить по воскресеньям, а куда не должен. Просто ты критикуешь их совсем не с того бока. В литературном смысле «Новое Откровение» значительно выше среднего уровня – да и как же иначе, они ведь передирали из других писаний самые лучшие куски. Что касается внутренней логики, тут нужно разу заметить, что профанные правила совершенно неприменимы к области сакрального, но все равно, даже и здесь достоинства «Нового Откровения» неоспоримы – оно почти никогда не противоречит само себе. Вот попробовала бы ты согласовать Новый Завет с Ветхим или учение буддизма с буддийскими апокрифами. В смысле морали фостеризм – это фрейдистская этика, покрытая «толстым слоем шоколада» – для нужд людей, не способных заглотнуть горькую пилюлю психологии в чистом виде. Хотя очень как-то сомнительно, чтобы потаскун, накропавший эту книгу – пардон, «написавший ее по озарению свыше», – знал психоанализ; он не имел почти никакого образования. Но зато он имел отличное чутье, он подхватывал идеи, буквально носившиеся в воздухе. Страх, вина, утрата веры – ну как мог он пройти мимо всего этого? И больше не болтай, я буду спать.

– Да кто тут все время болтал?!

– Женщина меня соблазнила.

Джубал закрыл глаза.

Добравшись домой, они обнаружили там Бена и Махмуда, прилетевших на один день. Крайне разочарованный отсутствием Джилл, Какстон мужественно сносил горечь разлуки – в компании Энн, Мириам и Доркас. Доктор Махмуд, чьи визиты преследовали одну-единственную цель – повидаться с Майком и доктором Харшоу, также проявил завидную силу духа, не застав на месте ни того ни другого. Он скромно ограничил свои развлечения садом Джубала, его же выпивкой и закуской, ну и, конечно же, Джубаловыми одалисками. Мириам массировала спину лингвиста, а Доркас – скальп.

Джубал остановился и осмотрел живописную сцену.

– Ты не вставай.

– А я и не могу, она же на мне сидит. Марьям, чуть повыше, пожалуйста. Привет, Майк.

– Привет, брат мой Стинки доктор Махмуд.

Поздоровавшись – столь же серьезно – с Беном, Майк попросил разрешения удалиться.

– Беги, сынок, – махнул рукой Джубал.

– Майк, – спросила Энн, – а ты там что-нибудь ел?

– Я не голоден, Энн, – трагическим голосом ответствовал Майк. – Благодарю.

Он повернулся и ушел в дом.

– Джубал? – удивленно повернулся Махмуд; сидевшая на его спине Мириам с трудом удержала равновесие. – Что это с нашим сынком?