Одним словом, в доме снова воцарились покой и порядок, и Джубалу было, в общем-то, начхать, что маленьким его королевством правит теперь мажордом. Еду подавали вовремя, и она стала даже лучше, чем прежде; по первому же крику «К ноге!» рядом возникала девица, буквально брызжущая счастьем и вполне работоспособная, а ежели так – кой черт, у кого там больше мальчиков на побегушках, а у кого меньше. Или даже девочек на побегушках.

Кроме того, было очень интересно смотреть, насколько разительно переменился Майк. Если неделю назад покорность этого парня казалась даже нездоровой, граничила с неврозом, то теперь он прямо лучился самоуверенностью, Джубал даже сказал бы «наглостью» – не сохрани Майк в полной мере свою безупречную вежливость и постоянную заботу об окружающих.

Он, будто истинный феодальный синьор, принимал омаж девиц как положенный ему по праву рождения, а выглядел теперь не младше своих лет, а старше; голос его стал густым и звонким, и говорил Майк уже не с робостью, а напористо и уверенно. Джубал решил, что пациент готов к воссоединению с родом людским и его можно выписывать.

Правда – напомнил себе Джубал – оставалось одно обстоятельство: Майк так и не научился смеяться. Он улыбался шуткам, иногда даже вроде бы их понимал, во всяком случае не просил объяснить, что же тут смешного, он неизменно выглядел жизнерадостным, почти веселым – но никогда не смеялся.

Ладно, не такое большое это и дело. Пациент здоров физически и духовно, и он – наконец, слава тебе, Господи, – стал человеком. Еще пару недель тому назад Джубал был далеко не уверен в таком результате. Выработанное годами смирение не позволяло ему приписывать заслугу себе, тут, пожалуй, больше поработали девицы. Или лучше сказать «девица»?

С самого первого дня Джубал чуть не ежедневно повторял Майку, что рад видеть его гостем – и что, однако, тот должен уйти в большой мир, как только почувствует себя на это способным. Так что его не должно было удивить, когда однажды за завтраком Майк объявил, что уходит. Тем не менее Джубал удивился и – к еще большему своему удивлению – обиделся.

Чтобы скрыть столь неподобающие чувства, ему пришлось – без всякой прямой необходимости – воспользоваться салфеткой.

– Да? И когда же?

– Мы уйдем сегодня.

– Ясно. Множественное число. А мы тут трое мужиков как-нибудь и сами суп себе сварим.

– С этим все будет в порядке, – успокоил его Майк, – но ведь мне тоже кто-нибудь нужен. Я еще не знаю, как все у людей делается, – и допускаю ошибки. Лучше всего, если это будет Джилл, она же хочет продолжить занятия марсианским языком, но можно и Дюка или Ларри, если ты не хочешь отпустить ни одну из девушек.