– Да никак у меня есть право голоса?

– Джубал, решать должен ты, и только ты. Мы это понимаем.

(Поздравляю вас соврамши – первый, наверное, раз в жизни. Останови ты свой выбор на Дюке – я и того, пожалуй, не сумел бы удержать.)

– Да, Джилл, пожалуй, самый лучший вариант. Но вы, ребята, не забывайте – здесь ваш дом.

– Мы знаем это – и вернемся. И снова разделим воду.

– Да, сынок.

– Да, отец.

– Че-го?

– Джубал, в марсианском языке нет слова «отец». Но недавно я грокнул, что ты мне отец. И Джилл – тоже.

– М-м-м… – Джубал искоса взглянул на Джилл. – Да, я грокаю. Берегите себя.

– Хорошо. Пошли, Джилл.

Они ушли, прежде чем Джубал успел встать из-за стола.

26

Карнавал был самый обычный – карусели, американские горки, колесо обозрения, непременная сахарная вата и – уж конечно – игорные заведения, где тихо и без затей обували лохов. Лекция по сексу читалась в точном соответствии с местными взглядами на взгляды Дарвина, а экипировка девочек из шоу ничуть не нарушала местных представлений о нравственности и местного законодательства. Неустрашимые Неттеры исполняли свое Смертельное Сальто прямо перед последним выступлением зазывалы. В главном павильоне не было экстрасенса, зато присутствовал фокусник, вместо бородатой женщины был (была?) полумужчина-полуженщина, вместо шпагоглотателя – огнеглотатель, а вместо татуированного человека – татуированная женщина, по совместительству – заклинательница змей; в финальном номере – за дополнительную плату в пятьдесят центов с носа – она появлялась «абсолютно голая… облаченная лишь в обнаженную живую плоть, украшенную экзотическими орнаментами». Посетителю, обнаружившему ниже шеи хотя бы один квадратный дюйм без «экзотических орнаментов», обещали ни много ни мало двадцатку.

Претендентов на приз не было. Миссис Пайвонская выступала «облаченная лишь в живую плоть» – свою собственную и четырнадцатифутовой боа-констрикторши по кличке Пышечка, причем змея так надежно прикрывала все стратегически важные возвышенности и долины, что местным блюстителям нравственности было ровно не на что пожаловаться, особенно принимая во внимание, что дочери этих самых блюстителей гораздо откровеннее демонстрировали свои скромные прелести. Наружное охранение – и для живописной дамы, и для Пышечки – обеспечивали кобры, ползавшие по полу брезентового павильона, в количестве двенадцати штук. Иногда какой-нибудь гуляка посмелее решал, что кобры здесь чисто для виду, и пытался проникнуть за ограду, дабы самолично отыскать неуловимый квадратный дюйм, но при виде змеиных клыков и грозно раздутых капюшонов быстро ретировался.