— Ванда Ностра, — я протянула руку сыну консула. — Примите мои соболезнования в связи с… трагическим исчезновением вашего брата.

— Мой бедный Филипп! — закатил глаза Партимо, и сразу же воспользовался платком, который до сих пор держал в руках. — От него не осталось даже тела, чтобы мы могли упокоить наследника как подобает, в фамильном склепе.

Вначале года Филипп Батор, старший сын консула, принял испытание династией, и это стало для него роковым решением. Корона Тибра развеяла несчастного, как десятки других претендентов, не оставив даже волоска. В Баторе объявили траур, но южный край не умел подолгу горевать: к зиме баторцы уже забыли Филиппа, назначив нового героя и ставленника — юного Ренуарда, что сейчас, должно быть, явился в Преторий повторить подвиг своего брата.

— Самонадеянный олух, — неожиданно отозвался новый герой юга, прикладываясь губами к моей ладони. — Возомнил себя белым рыцарем, спасителем Квертинда. Хорошо, что корона Тибра быстро остудила его пыл и притязания.

— Ренуард! — громко возмутился обиженный родитель. — Не позорь память брата в присутствии госпожи Ностры! — и уже спокойнее, с виноватой улыбкой, обратился ко мне: — Простите моего сына, Ваше Сиятельство. Молодость!

Должно быть, консул и сам считал молодость слабым оправданием, поскольку от меня не укрылись огоньки недовольства в глазах под тяжёлыми веками.

— Так вы не намереваетесь испытать судьбу и примерить корону Тибра? — уточнила я у Ренуарда. — Древний род семьи Батор как никакой другой подходит для управления королевством. Ваша преданность Квертинду и традициям имеют все шансы на одобрение династией.

— У меня давно было подозрение, что корона одобряет не род, а личность, — поделился Его Сиятельство. — И она это подтвердила, одобрив Рутзского с исконно веллапольскими корнями и отвергнув моего брата. Я не собираюсь вверять своё существование мистическому артефакту. Даже человеческая оценка меня мало волнует, а уж мнение древней диадемы на мой счёт — и подавно.

Спорить с этим пылким утверждением было глупо, и я лишь согласно улыбнулась. Ренуард Батор, кажется, потерял интерес к беседе и прошёлся до букета в напольной вазе. Вытащил кремовую розу из нежной композиции, понюхал. Подумалось: сейчас преподнесёт мне, но он принялся обрывать нежные лепестки и небрежным жестом скидывать их в открытую оконную створку, из которой ощутимо тянуло холодом. Его отец, кажется, даже зашипел в ответ на такое поясничество, но не стал при мне отчитывать избалованного отпрыска.

— Мы с Ренуардом нарочно искали именно вас, — Партимо Батор подставил мне локоть, и я легко оперлась. — Хотим предложить вам посетить Батор и погостить в зимней резиденции нашего рода. Поверьте, поместье ничем не уступает дому Его Милости Камлена Видящего, в которым вы живёте ныне. Даже превосходит его в комфорте и красоте, — консул повёл меня вдоль амфилиады. — Ренуард покажет вам юг. Он прекрасен! Цветущие растения там наполняют воздух надеждой круглый год, и тяготы жизни не кажется такими уж непреодолимыми.