– Политика. И ты всё это так оставишь?
– Я сказал «сейчас», – пророкотал повелитель металлов. – Пройдёт время, они не преуспеют, яркость сегодняшнего события померкнет и наказание свершится.
Илиас Фортуна медленно потёр ладони, взглянул на свои ногти, цокнул языком.
– А если преуспеют?
– Тогда я паду в ноги Второму Учителю и буду ждать наказания за свою недальновидность. А что до тебя, Илиас, ты окажешься в услужении у того, кого превзойти не сможешь.
Глава 14
Глава 14
Паровоз «Инистое копьё» нёсся по железноколёсным путям Кхазунгора, пронзая тьму фронтовым фонарём. Он пыхтел и шипел, таща за собой два вагона: углярку и жилой.
Големы, – кочегар и машинист, – вели его окольными путями, постоянно сворачивая на побочные линии, а также маленькие, порой даже заброшенные станции. Иначе было никак, ведь по оживлённым путям подземного царства ходили поезда гномов, а «Инистое копьё» ни в каких расписаниях не значилось. Малейшая ошибка големов или гномов грозила катастрофой, но пока что, к счастью, ни те, ни другие не нарушали расписания.
В жилом вагоне ехало всего пять пассажиров, так что места им всем хватало с избытком. Компанию Майрону и Райле составляла троица галантерейщиков. Хранитель Истории должен был провести седовласого рива в святая святых магии, – бывшую столицу мира Абсалодриум Раздвоенный. Грандье Сезир и господин Гроз, тем временем, охраняли старика словно живое сокровище.
Кроме собственной комнаты, каждый пассажир мог проводить время в салоне, – большой удобной комнате с креслами, напитками, набором колод для купа и торжка, а также прочими приятными мелочами. Именно там предпочитал коротать своё время Жар-Куул. Серый старец раскрывал перед собой огромную книгу и писал в ней пером, не нуждавшимся в чернильнице. Он запечатлевал историю, которой был свидетелем здесь и сейчас.
Это нисколько не мешало бессмертному рассказывать истории прошлые, которых было у него бесконечно много. Бывало, Райла часами сидела в глубоком кресле с чем-нибудь горячительным и слушала о событиях прошлых тысячелетий. Рассказы изобиловали подробностями, секретами, интригами, а всякий раз, когда Ворона отказывалась верить, Жар-Куул повторял:
– Настоящая история – самая интересная. Ни один сказитель не придумает такого, что было бы интереснее перипетий истории настоящей, юница. Правда, он слушает безо всякого удовольствия, замечаешь ли?
Райла обратила внимание на хмурого словно туча Майрона.
– Тебе не нравится?
– Большую часть этих историй я знаю и сам, – ответил он, – из учебников, хроник, летописей. В разные времена разные историки записывали их для потомков, а потомки, вроде меня, старательно учили. Теперь мне кажется, что все эти историки из разных времён были одним единственным индивидом.