– «Титан»? И верно, это слово моя семья принесла из иных миров. Кхем. Жар-Саар порой говорил: «титан», «титанический». Значит нечто огромное, грандиозное и очень могущественное. Он, например, был титаном магии, мой отец. В Валемаре словечко не прижилось и постепенно превратилось в понятного тебе «колосса». Перед вами боевой колосс, бившийся с драконами Сароса Грогана. Вероятно, кто-то из них, возможно, сам Каэфидрагор Алое Сердце швырнул его сюда. Бояться не стоит, заряд иссяк, а пока я радом колосс и тем паче не проснётся.

Главная башня Абсалодриума была не просто башней, но ещё и циклопических размеров замком. Изящество переплеталось когда-то с мощью, она имела в высоту больше полутора сотен ярусов и размещала внутри себя улицы, парки, управы многих служб, учебные заведения. Лишь благодаря зодческому гению Джассара шпиль пережил столкновение с легендарным драконом и даже белое пламя. Ныне его внешняя оболочка зияла множеством старых ран, оплавленными потёками, обрушенными этажами.

– Я, разумеется, издали видела, что она огромная, – пробормотала Райла, – но не верила, что настолько.

– Моё бессмертие раньше закончится, чем мы доберёмся до вершины, – сплюнула Грандье. – Внутренние порталы работают?

– Нет. Это испытание, которое нам придётся преодолеть на своих…

– Вот только не продолжай! Ты-то на закорках поедешь!

– Хе-хе, – выдохнул старик сухо.

Так они вошли в холл, просторную, но грязную залу с масштабными барельефами на стенах. Пол украшал личный символ Мага Магов, – раздвоенное древо. Хранитель Истории стал указывать путь, повёл по лабиринту тёмных залов-площадей и галерей-улиц. Своим внутренним устройством главная башня сильно напомнила Майрону Тонтун, древнюю магическую башню-город, в которой располагался Гильдхолл. Везде была грязь и царило запустение, но эхо словно твердило, что прежде это место было домом великих магов и даже теперь растратило не всю красу.

Старик вывел к широкой винтовой лестнице и началось восхождение. Майрон с самого начала избежал ошибки, которую совершили Райла и Грандье, – он не стал считать ступени, чтобы растущая цифра не давила на плечи. Первый десяток этажей был оставлен позади легко, второй тоже не стал большой преградой, третий преодолели довольно бодро; на четвёртом ноги женщин запросили пощады. Седовласый тоже ощущал напряжение в бёдрах, спине, коленях, но мог идти ещё долго, и только Лаухальганда вообще не уставал. Он с удовольствием прыгал бы сколько угодно, издавая звонкое упругое «бом-м-м».

После отдыха они преодолели ещё двадцать два этажа, когда путь оборвался. Следующий пролёт оказался разрушен, часть верхнего яруса обвалилась.