Зеркальный кабинет Джассара отличался от истинного. Он был пуст, тускл, но не грязен, потолочный витраж остался цел, не было выхода на балкон, который смотрел бы на восток и винтовой лестницы тоже не было. На её месте пол украшал символ в виде золотого круга, разделённого на равные трети. Ну хоть статуя по-прежнему возвышалась на пьедестале. Вместо великой книги Абсалон держал в руке охапку ключей. Семь штук, не больше, не меньше.

– Ах, вот оно что? Дабы стражей подчинить и отворить проход, за ключами отправляйся в мудрости оплот. Абсалодриум – твой оплот мудрости? Это ли те ключи, которые нужны? Или же всё-таки книги?

– Семь книг, – сказал каменный Джассар, – семь ключей для семи замков. Семеро ушли, чтобы седьмой остался. По лестнице вверх, потом вниз, затем снова вверх до самой вершины. Там ключи должны быть уже. И Ответ тоже.

Статуя замолкла и седовласый решил, что большего не получит, но тут вдруг пьедестал открылся. Внутри него мягко светился портальный овал.

– Лаухальганда, не отставай.

– Мря!

Перемещение прошло мгновенно, словно прохладным ветром обдало, и вот они уже в другом помещении, большом, тёмном, круглом. Весь свет сосредоточен в центре, где за круглым столом было семь тронов, и на каждом троне восседал… Джассар? Майрон приблизился осторожно, осмотрел каждую из семи статуй, что были отлиты из тёмного зеркального металла. Кажется, это был чистый бериллий.

Возможно, поодиночке любую из этих статуй он принял бы за Абсалона. Все мужчины были рослыми, сухими, широкоплечими, имели гладко выбритые головы, длинные бороды и усы; все обладали суровыми лицами и нахмуренными кустистыми бровями. Но вот так, рядом друг с другом, они всё же отличались. Как очень близкие, очень похожие родственники. Или же Майрону казалось? Отполированный бериллий был ужасным материалом для статуй, он блестел, отражая свет и искажая формы лиц, обманывал.

Что важнее, – каждая из статуй держала руку на столе, придавив пальцами одну из семи книг. Две из них Майрон узнал сразу, ведь то были найденные черновики. Набравшись решимости, седовласый коснулся книги в желтовато-белом окладе. Стоило этому произойти, как статуя открыла глаза и глубокий бас провозгласил:

– Под взором одноглазого бога в краю бескрылых драконов. Ищи.

Майрон расхохотался бы, не окажись столь напряжён. Он перешёл к статуе, державшей синюю книгу, прикоснулся.

– За устами древнего, что спит на мёртвой перине. Ищи.

Седовласый двинулся вокруг стола, касаясь книг. Хранитель зелёной, украшенной символом дерева, провозгласил: