– Мря! Мр-ря!

Седовласый задумался.

– В этом есть смысл, возможно ты прав. Но мне всё равно кажется, что Маг Магов был болен головой. Такое возможно, волшебники нередко повреждаются рассудком, и всё же…

Он прикрыл глаза, сжал и разжал кулаки, подавил рокот крови в черепе. Майрон достаточно долго прожил среди волшебников и понимал, – всё вокруг было головоломкой. Любая мелочь, любая ерунда имела значение. Потому, сейчас, обретя многие ответы, он лишь стал задаваться новыми вопросами.

Жар-Куул так и не ответил, почему именно Майрон, получил «весточку» от Мага Магов. Он и Шивариус, два серых. И почему, в таком случае, гениальный Многогранник остался по ту сторону зеркала, а искалеченный Майрон прошёл внутрь? Что ему помешало? Или кто?

Рокот вернулся, с запозданием рив понял, что это гурхана утекает из его астрального тела. Она была уже на исходе.

– Лаухальганда, за мной!

///

Он просто исчез, растворился в воздухе, так что Райла вскрикнула.

– Не бойся, юница, всё прошло успешно. Я восславил бы какого-нибудь бога, если бы искал себе небесных покровителей. Но ты можешь.

– А если он не вернётся?!

– Вернётся, вернётся. Так же как ушёл. Не бойся, – повторил Хранитель Истории, – за его спиной десятилетия магической практики, разберётся. В конце концов дураки и бездари в Академии Ривена не выживают.

Старик тяжело закряхтел, снимая с плеча ремень, на котором носил фолиант. Огромная книга легла на пол и Жар-Куул уселся сверху. Он достал из поясного мешочка старую трубку, худой кисет, огниво, долго набивал и раскуривал, а затем будто задремал, крутя в пальцах ржавое железное кольцо.

Грандье отошла в сторонку и теперь следила за Райлой со странным выражением. Бессмертная то щурилась, то усмехалась уголком рта. Охотнице стало не по себе, её словно раздевали взглядом, но даже не из похоти, – оценивали, взвешивали, определяли. Чтобы избавиться от такого внимания, она вышла на большой балкон и ужаснулась тому, как высоко они забрались.

Внизу раскинулась панорама великого города. Судьба его не пощадила, но даже сейчас рисунок улиц оставался изящным, продуманным, сложным. Абсалодриум строился по изначальному, доведённому до совершенства плану, суть – одна гигантская магическая печать, стабилизировавшая пространство и время.

– Знаешь, что все люди умеют летать? – прозвучал за спиной голос Грандье. – Правда, только один раз и только вниз.

– Наверняка ты сама придумала эту шутку, Сезир, потому что она почти твоя сверстница.

– Ха, – сказала бессмертная. – О чём думаешь, девочка?