– И всё же ты отброс, – говорил он, глядя в выжженные глазницы Лхабекима, – уронил жезл, какое нелепое ничтожество. Но не волнуйся, от этого позора я тебя избавлю.

Бронзовая пятерня прорвалась сквозь жжёную прореху брони, шипящее мясо и крошащуюся кость, пальцы сомкнулись на сердце и через миг оно было вырвано. Океан гурханы хлынул в астральное тело Майрона, чувство безграничной мощи и свободы захлестнуло разум, на губах появилась блаженная улыбка. Он отрёкся от неё прежде, перестал быть магом, но как же сладостен дурман всемогущества!

– Я вернулся, – прошептал он, словно воссоединяясь на ложе с любовницей.

Позабыв о страхе высоты, серый магистр выпорхнул наружу сквозь отверстие в стене, ему хотелось битвы.

///

Грандье Сезир несла на закорках старика, Райла бежала следом. Грохот за их спинами не утихал, и это значило, что Майрон просто не позволял себя убить.

Враг появился в коридорах башни внезапно. Пять рогатых фигур в чёрных доспехах и алых плащах телепортировались посреди огромной аркады и взяли группу в кольцо. Они держались на безопасном расстоянии, подняв для боя вспомогательные артефакты; по латам бегали волшебные заряды, мерцали коконы защитных чар.

Драконы Нового Грогана синхронно вытянули из воздуха влагу, превратили её в острые глыбы льда и ударили, метя в Хранителя Истории. Как только он погибнет, у них окажутся развязаны руки и будет достаточно времени чтобы схватить остальных.

Грандье отпустила старца, молниеносно выхватила рапиру. Огненный росчерк, волна жара, – снаряды превратились в пар. Драконы Нового Грогана немедленно вырвали из стен и пола куски камня и принялись бомбардировать смертоносной шрапнелью. Рапира стала чертить пламенный узор отбивая расславленную массу во все стороны.

– Пригляди за стариком, девочка!

Не успело сердце ударить раз, как Грандье атаковала одного из магов, – она просто переместилась к нему световым потоком. Рапира пронзила все защитные поля, великолепные доспехи, живот и вышла из спины человека. Огонь хлынул из его рта, глаз, плоть и кость обратилась золой и углём, смерть была мгновенной.

– Рыбья кровь, – презрительно выдохнула галантерейщица.

Четверо оставшихся недолго промедлили, они заметались по пространству, уходя от выпадов рапиры и расцветили Астрал вспышками боевых плетений. Открылись врата в сопредельные измерения, из которых стали проникать призванные существа; порабощённые духи и мелкие демоны бросались на Грандье, чтобы немедля погибнуть или отправиться обратно.

Райла очарованно следила за тем, как бессмертная сражалась, её искусство было филигранным, её силы и умения находились где-то за гранью понимания, и она горела. Волосы обратились медово-жёлтым огнём, который постепенно «перетекал» по коже, охватывая плечи, грудь, струился по рукам. Эльфка вспорхнула и настигла второго мага, проколов насквозь и череп, и рогатый шлем. Третий не заметил, как рядом с ним очутился Лаухальганда, – ушастый мячик подпрыгнул, распахнулся широкий рот, полный крупных тупых зубов, хруст, обезглавленное тело рухнуло, а существо ударилось об пол со звонким «бом-м-м».