Желание было простым, – стать совершенно прекрасным, бессмертным существом, о котором будут знать все. И Данзен получил, что просил, но, как это часто бывает с демонами, – не то, чего хотел. Ведь Даргамон изменил человека в соответствии со своими представлениями о прекрасном, а ещё наделил изувеченного бессмертием и позаботился, чтобы история Данзена стала известна всем. После долгого бегства собратья по Дару нашли демониста и надолго заточили в подземной тюрьме Академии Ривена.

По прошествии многих лет, освобождённый и присягнувший Второму Учителю, он продолжал свои нечестивые практики с новым рвением и великой искусностью. О происшедшем Данзен не жалел, наоборот, его искалеченный разум научился любить ту форму, которую Даргамон придал телу. Волшебник находил особое удовольствие в ужасе и отвращении окружающих, а ещё приобрёл новые способности.

Когда Антин погиб, Данзен почувствовал, как его душа освободилась от оков плоти. Следовало торопиться! Демонист призвал душу покойного к себе, отмечая, как та начала «оплывать», терять сходство с потерянной оболочкой. Это было недопустимо.

– Майрон Синда убил твоих родных, убил тебя, а теперь убивает твоих соратников, – напомнил Прекрасный, – неужели ты забыл? Неужели тебе всё равно?

Душа встрепенулась, вспомнила переживания, которыми жила только что, и, пусть ненадолго, эта боль оформила её, вернула черты Антина.

– Ненавижу…

– На что ты готов, чтобы отомстить этому человеку? – спросил демонист.

– На всё!

– Будем считать это изъявлением согласия.

Данзен Прекрасный пронзил эфирное тело посохом и душа магистра Антина закричала. Вспыхнувшие линии пентаграммы втянули её, кровь закипела и почернела, земля стала трескаться. Произнося последние слова, демониста отползал, дабы не пасть в Пекло. Трещина ширилась и удлинялась, из неё рвалось пламя и зловонный дым, слышались крики тысяч грешников и зубовный скрежет.

– Иди же, иди! Мир ждёт тебя!

Показалась огромная рука о шести когтей, уцепилась за край, затем показалась вторая рука, третья и четвёртая. Появились рога невероятной длины и толщины, произраставшие из громадного черепа; в глазницах бушевал нечестивый огонь, из носового провала шёл дым, а меж треугольных зубов по костистому подбородку текла магма. Широкие плечи исполина взбугрились, поднимая над краем пропасти торс, покрытый красно-чёрной кожей с наростами костяных пластин и шипов. Громадное копыто попрало землю этого света и Абсалодриум вновь задрожал. Великан ростом выше двадцати шагов[29] окинул Валемар ненавидящим взором, ударил себя в грудь сначала одной парой рук, затем другой, и распахнул пасть. Волна его сокрушающего рёва ломала в щебень руины дворцов, сжигала сады, гнала по тверди волны, словно по морю. Демон-галфиал, великое воплощение гнева, явился чтобы творить своё призвание, – разрушать.