Боевые колоссы времён Второй Войны Магов являлись големами высшей, непревзойдённой категории. Древние строили их из чёрного гранита, придавая этому камню обличье могучих воинов и наделяя способностью двигаться. Для колоссов ковались гигантские доспехи: шлемы, нагрудники, перчатки и поножи из зачарованного сплава серебра и меди, – аргериса, лучшего проводника электричества; в металл вставлялись огромные жёлтые кристаллы фульгрита, носившие энергию природной молнии.

Колосс, проспавший тысячелетия под каменным одеялом, получил огромный приток сил, когда Посох Короля Туч угодил ему в голову. Теперь, разбуженный, он поднялся во весь свой рост и светящиеся от энергии глаза нашли галфиала. Каменные руки и ноги колосса подрагивали от шипящих молний, переползавших по фигуре как живые змеи; кристаллы фульгрита сияли, с почерневших доспехов сыпалась вековечная грязь, открывая серебряный блеск.

Майрон Синда следил зачарованно, как монументально медленно поднялась правая рука колосса, как задрожала, копя заряд, и, прежде чем небесный огонь сорвался с пальцев, он бросился прочь. Трескучая молния угодила демону в грудь, оставив страшную рану, а ударная волна от неё швырнула Майрона прочь. Оглушённый, он пролетел надо всем великим городом и ухнул в объятья тумана.

* * *

Первым, что он почувствовал, был меч, крепко сжатый в правой руке. Левая нащупала горсть земли. Майрон вздохнул, ощущая острую боль в груди, спине, затылке, – везде. Он подумал, что бывало и хуже, стал подниматься.

Вокруг, насколько хватало взгляда, клубилось марево, и думать о том, чтобы задержать дыхание, было уже поздно. Неизвестно, сколько он пролежал вот так, среди ядовитых туманов, как это сказалось на нём. Не умер, – и то благо. Помнил своё имя и события, предшествовавшие потере сознания, помнил явление демона и пробуждение колосса.

Подумать только, в юности он руку бы отдал ради такого, – путешествие в священный город всех волшебников, хождение по стопам Джассара, среди стен, которые он возвёл, соприкосновение с его наследием и, наконец, лицезрение легендарного оружия древности. И вот, всё это случилось. Он видел и делал то, о чём прежде не смел и мечтать, но теперь ему было уже не двадцать, а… сорок два, должно быть. Столько всего успело остаться за плечами, что ни на восторг, ни на трепет, ни на мечты не осталось мочи. Только гнев и болезненные воспоминания.

Вся позаимствованная гурхана изошла из астрального тела. Он вновь перестал быть волшебником и стоял теперь посреди туманов, прикованный к земле. Чувство направления дремало, но Майрон мог видеть главную башню, слышал треск далёких молний и отголоски демонического рёва, который нельзя забыть или спутать с чем-либо. Вероятно, в это самое мгновение гиганты сражались друг с другом.