– Хватит сотрясать попусту воздух! Где оно?! – взвизгнула Зиру. Её голос оставил на ледяном столбе глубокую царапину, сама женщина дрожала и чувствовала, как всё медленнее бьётся сердце в этом морозе. – Где тело для моего великого отца?!

На этот раз архимаг молчал долго. Казалось, он решил проучить неблагодарных смертных, а то и вовсе готовился жестоко покарать за непочтение. Но всё же Хельтрад ответил:

– Его нет.

– Как?! Не ври…

– Наглое ничтожество.

Эгидиус переместился к Зиру молниеносно, вскинул руку и удар ледяной глыбы, появившейся из воздуха, пришёлся на чёрный барьер.

– Не смей дерзить мне, дрянь, – холодно продолжал голос через треск и грохот новых ударов, – твой неблагодарный отец убил меня вероломно, а потом ещё и лишил посмертия. У меня нет причин любить его или помогать тебе, но я мёртв, и я обязан говорить правду. Мёртвые не лгут, гнилостный плод, мёртвые никогда не лгут.

Удары наконец прекратились.

– Да будет тебе известно, что генетическая программа двойников Шивариуса провалилась. Мутация генома не проявлялась без обязательного условия: «семь на семь». Они не могли пользоваться магией, не обладали драконьими глазами. Полный крах. Шивариус был столь разочарован, что приказал уничтожить все образцы и свернуть исследования. Вы зря сюда пришли, глупцы, но зато я могу вдосталь насладиться крахом ваших надежд.

Когда каменные врата закрывались, сухой и холодный смех ещё звучал. Чужаки покинули пристанище мёртвого архимага, подавленная Зиру шла, сильно сгорбившись и едва волочила ноги, моккахины следовали за госпожой бесшумными тенями, не желая лишать её права на скорбь и, вероятно, страшась вызвать гнев. Эгидиус малодушный хромал рядом и молчал, невозмутимый, почти не живой. Как и всегда.

Шан Баи Чен благополучно отпустил гостей из крепости, но не водным путём, а через потайной ход на вершине холма. Отряд оказался среди искривлённых, будто агонизирующих деревьев, что росли на бугристой, изборождённой впадинами земле. Тут и там валялись человеческие кости, порой целые скелеты, порой, – фрагменты. Жиденький туман стелился у корней, переползал от ствола к стволу, наполняя пустые глазницы.

Часовня, воздвигнутая в честь старых богов, имела форму восьмигранного павильона с выгнутой крышей-пагодой. Во многих местах черепица слетела, в стенах виднелись трещины, однако, двери были забраны печатями. Стояла гнетущая тишина…

– Ты хочешь отдохнуть, прежде чем мы продолжим путь?

Она подняла на Эгидиуса огромные глаза, в которых плясали фрагменты радужки; жирные капли перемещались по склерам, меняя цвет и размер, они могли свести с ума кого угодно, только не колдуна.