– Проклятые П
С другого конца улицы донеслось не менее злобное:
– Сегодня вам придёт конец, Сальгар
– Марио Паццо, твоя сестра – шлюха!
– Ты перепутал её со своей матерью, Антонио, сдохни!
Поднялся дикий крик, откуда-то вокруг появилось множество людей, зазвенела сталь. Среди ночи на окраинах Астергаце вдруг началась битва и эльфы оказались прямо в её середине.
Саутамар вытащил сабли и двинулся свозь мельтешащий мрак, рубя всё на пути. Бельфагрон, сжимая палаш и один из ножей, пытался не отстать от брата. Он дважды парировал удары тёмных фигур, преуспевая, в основном, благодаря эльфийской ловкости, нежели мастерству. В третий раз, отведя от своей груди остриё шпаги, чародей вогнал нож в горло обидчика, а потом его огрели по спине дубиной. Эльф упал, и кто-то наступил ему на руку.
– Сдохни, проклятая…
В следующий миг давление исчезло, и горячая кровь хлынула Бельфагрону в лицо, а рядом рухнуло подрагивающее тело. Теперь над братом возвышался Саутамар, его сабли раскалывали черепа и срубали руки. Страшно болел хребет, плохо слушалась рука, но чародей заставил себя двигаться. Найти упущенный палаш не было возможности, Саутамар уже двигался дальше, переступая через новые трупы, – он никогда не терял из виду цель.
Когда это внезапное человеческое безумие осталось позади эльфы ринулись по улочке, надеясь не оскользнуться в крови и дерьме. Они вырвались из кирпичных и фахверковых тисков к невысокой белокаменной ограде. Она перемежалась тумбами, на которых стояли ангельские статуи с опущенными крыльями и головами. Выглянувшая из-за облаков луна объяла их голубоватым светом, холодным и потусторонним, статуи казались печальными, будто оплакивали горькую утрату.
– Вот оно…
Братья ринулись к кованным воротам и, на их счастье, те не были заперты. Застонали створки, бессмертные ступили на землю мёртвых. Суета и крики остались в другом мире, кладбище встретило гостей тишиной, белели под луной старые надгробия. Двое прошли мимо небольшой часовенки с тонкой колокольней, стали осматриваться. Сестра, когда Бельфагрон допрашивал её, подробно описала нужный склеп. Перед ним должна была стоять статуя, – мужчина безо рта, опирающийся на шест с прикреплённым на конце фонарём. Так люди представляют себе смерть, называя её Молчаливым Фонарщиком.
– Вот он…
Склеп, находившийся за спиной психопомпа, некогда был совсем белым, но с годами зацвёл лишайниками; на уголках его крыши восседали крылатые младенцы со стёршимися лицами, также покрытые разноцветными пятнами.