Старший брат упал на холодный, присыпанный гнилым сеном камень, с хрипом вдохнул. Его трясущиеся руки отказывались слушаться, пальцы не разгибались, а повязка на лице была мокрой и солёной. Молчаливый Саутамар огляделся, до ближайшей жаровни было шагов тридцать, не меньше, а до следующей ещё пятьдесят, и пока что на этом участке стены стражи не было. Но отдыхать нельзя, промедление подобно смерти.

– Я… готов… – Бельфагрон смог вернуть ножи на пояс и теперь медленно сжимал и разжимал скрюченные пальцы.

Саутамар двинулся по галерее совершенно бесшумно, старший брат следовал, стараясь тоже не шуметь. Они замерли при входе в одну из громадных башен-ангелов, подождали немного, вошли. Внутри статуя была обустроена как понятное крепостное сооружение, она хранила в себе казармы стражи, небольшую часовню, склады с оружием и скудным продовольствием, запасы воды, масла, камней; многочисленные ярусы соединялись винтовыми лестницами, в полутёмных переходах слышались грубые голоса, пахло смертью и нечистотами.

Братья укрывались в тенях, то и дело замирая, полагались на удачу и быстрый нож Саутамара, если первая подведёт. Прежде им пришлось бы тяжелее, но теперь, когда часть гарнизона стоптала Пегая, охраны было меньше. Эльфам удалось спуститься до первого яруса, где они долго таились у выхода, слушая голоса двух стражников. Когда рядом не осталось лишних наблюдателей, в дело пошли клинки; следовало скорее убираться, пока не обнаружилась кровь и тела.

Они выбрали именно этот участок стены не случайно. Судя по воспоминаниям предательницы Тильнаваль, кладбище Плачущих Ангелов находилось как раз тут, внизу, с обратной стороны. Спуститься прямо к нему не представлялось возможным, нужно было сперва добраться до ближайшей башни-ангела, и проделать путь через несколько улиц. Казалось бы, не так уж и далеко, но на деле ночь Астергаце таила для братьев ещё несколько каверз.

Величина города-храма пугала, бесконечный муравейник душил теснотой, грязью и зловоньем. Огромные дома несли на своих крышах другие дома, а на тех стояли новые ярусы, кривые и уродливые. Бесконечный лабиринт улиц, заваленных гниющими трупами, и разгоравшееся зарево где-то в отдалении, – вот, чем был Астергаце внутри… Откуда появилось это зарево посреди ночи? Не важно! Братьям приходилось всеми силами стараться, чтобы не пропустить ту или иную примету, чтобы не заплутать в этом тёмном кошмаре, созданном людьми, а время уходило.

Они крались во мраке, прятались от патрулей и сборщиков падали, раз за разом убеждались, что двигаются в нужном направлении. До ограды кладбища, верно, оставалось всего ничего, когда вдруг темноту прорезал истошный крик: