Еще удивительнее казались статуэтки. Кильон насчитал шесть фигурок, застывших в разных позах вокруг дома на сваях. По росту – так сущие дети, самые высокие Кильону по пояс, а вот по лицам не определишь, дети это, лилипуты или пигмеи. Одели их в белые бронекостюмы, на лица надвинули изогнутые черные козырьки. На спине у каждого – горб, на груди – что-то вроде аккордеона, на руках, непропорциональных телу, – перчатки. Кто-то из «детей» работал граблями или лопатой, кто-то смотрел вдаль, заслонив от солнца безликое лицо в жутком подобии позы Рикассо.

– Странная инсталляция… – задумчиво протянул Кильон.

– Обрати внимание, доктор, что у него на плече! – Рикассо показал на ближайшую к ним фигуру. – Узнаешь? Символика та же, что на разбитых машинах по ту сторону стены. Прямоугольник с пятиконечной звездой.

– Мне это по-прежнему ничего не говорит.

– Да и мне тоже, но, вероятно, говорило тем, кто построил этот купол. – Рикассо запрокинул голову. – Я о здании. Стеклянный купол и статуи наверняка старше. Если они натолкнулись на инсталляцию, как мы с тобой, трудно сказать, какое значение они ей придали. – Рикассо хохотнул и с чрезмерным пафосом продекламировал: – «В ту пору, прежде чем открылись им врата рая, мужи и жены ходили аки дети».

Кильон помнил цитату и закончил за Рикассо:

– «Так изобильны были плоды и дары рая, что жили они по сорок лет, иные еще дольше. В ту пору была Земля теплой, зеленой и синею, не счесть было уделов ее». – Он выждал пару секунд, не желая разрушить волшебства фразы, и добавил: – По-вашему, это что-то значит?

– Вряд ли. – Рикассо вытер пыльные ладони о колени. – Нет, я, конечно, двумя руками за поиски ответов в древних текстах. Однако время от времени нужно примиряться с тем, что разгребаешь религиозную белиберду. – Рикассо посмотрел вверх – на гору мусора и небо, темнеющее в треснувшем потолке. – Однако не будем заставлять себя ждать, ладно? Нам ведь нужно спасти Клинок.

Они задержались, чтобы выгрузить фотопластинки из подфюзеляжной камеры, и зашагали меж брошенных зданий в обход купола. Куртана посадила «Репейницу» на ближайший открытый участок, лишив их шанса провести осмотр, который ройщики сочли бы ненужным. Без лишних слов Рикассо с Кильоном поднялись на борт. Лидер Роя трепетно прижимал пластинки к груди.

«Репейница» набрала высоту и понеслась к востоку наперегонки с удлиняющейся тенью Клинка-2. К следующему утру Рой пересек Напасть и Глушь, вернувшись на известную по картам территорию. Затея Рикассо удалась, вне сомнений сэкономив драгоценное время и топливо, только авиаторы не ликовали. Рой раскололся, потеряв свою часть не в войне, не в аварии, а из-за политических разногласий. Позади осталась бо́льшая часть пути, но, вполне вероятно, не самая сложная. До Клинка было еще лететь и лететь, в том числе и через земли, которые сейчас занимали черепа.