– Антизональными.

– Доктор, да ты прямо на лету схватываешь!

– Так, а что случается при переходе обратно?

– Человек возвращается к большему разрешению. Приспосабливается, перестраивается изнутри, я называю это преобразованием. Главное, не избежать потери информации. Нельзя пересечь зону низкого уровня, то есть с низким клеточным разрешением, и ничего не потерять. Дело в том, что люди, животные, микроорганизмы ловко приспосабливаются к преобразовательным потерям. Машины не так ловки. Изменения подрывают их на атомном уровне, потому что они жесткие, неадаптивные. Им необходимы точность и идеальные соответствия. Ошибки множатся чуть ли не в геометрической прогрессии. Все созданное с высокой точностью не переносит миграции меж зонами разных уровней. Это как передавать сложное сообщение по испорченному телефону. Что-то пропадает, что-то неверно толкуется; малейшая оплошность – и в итоге получаешь белиберду. Машины ломаются, доктор, а при возвращении в зону высокого уровня сломанное не восстанавливается.

– Снова интересная теория.

– Но это единственное ее достоинство, так ты считаешь? И знаешь что? Ты абсолютно прав. Теория непроверяемая, недоказуемая. В приличной компании такую не изложишь.

– Допустим, вы правы. – Кильону захотелось проявить великодушие. – Идей лучше вашей все равно нет, верно?

– Доктор, ты слишком любезен.

– Но как же так получилось? Откуда взялось Око Бога? При чем тут Клинок? А также тектоманты и их гильдия?

– Вопросы по существу, какой ни возьми. Отличные вопросы, на которые я в нынешней ситуации совершенно не готов ответить.

Наконец они спустились на пол, тоже захламленный и запыленный, но не такой опасный, как гора обломков. Стеклянный купол был пядей пятьдесят в диаметре и, как ни странно, без следов повреждения, хотя на него наверняка падал крупный строительный мусор. Кильон протер небольшой участок рукой, обнажив блестящее, как бриллиант, поразительно холодное стекло без единой царапины.

– Внутри что-то есть, – объявил Рикассо, ладонью заслонив глаза от слепящего света. – Не то картина, инсталляция, не то рака, – разочарованно добавил он, словно ждал чего-то интереснее. – Статуэточки, и только.

Кильон расчистил участок побольше, чтобы лучше все рассмотреть. Внутри купола была песчаная площадка, местами усеянная скалами и булыжниками. Посредине, фактически под самой вершиной, на диагональных сваях стоял дом. Острыми краями и механическим обликом он больше напоминал машину, но о таких летательных аппаратах или автотранспортных средствах Кильон не слышал.